Онлайн книга «Рассказы»
|
— Совершенно верно, — заметил Пресвитер, — мы полагаемся именно на подобную незаинтересованность. Едва ли один из миллиона задаст вопрос: «А где вы слышали эту шутку?» Стараясь запомнить анекдот, чтобы потом пересказывать другим, человек не успевает задуматься о его происхождении. И первоисточник предается забвению. Пресвитер улыбнулся Тальберту. — Но только, — исправился он, — не такой человек, как вы. Румянец Тальберта остался незамеченным. Они добрались до лестничной площадки и пошли по широкому коридору, освещенному по обеим сторонам настенными светильниками. Больше никто ничего не говорил. В конце коридора они повернули направо и остановились перед массивными дверьми, окованными по краям железом. — А это разумно? — снова спросил полковник. — Теперь уже слишком поздно останавливаться, — сказал Пресвитер, и Тальберт ощутил, как по спине прошла дрожь. Что, если это все-таки ловушка? Он сглотнул застрявший в горле комок, затем расправил плечи. Как сказал Пресвитер, теперь уже слишком поздно останавливаться. Огромные двери открылись. — Et voilà…[52] — произнес Пресвитер. Коридор был настоящим проспектом. Широкий (от стенки до стенки) ковер пружинил под ногами Тальберта, идущего между полковником и Пресвитером. Через равные промежутки с потолка свисали динамики, Тальберт узнал льющийся из них «Gaîté Parisienne»[53]. Его взгляд переместился на вышитый гобелен, где под сценой с веселящимся Дионисом красовался девиз: «Счастлив тот, кто занят делом». — Невероятно, — пробормотал он. — Здесь, в этом доме. — Именно, — улыбнулся Пресвитер. Тальберт в изумлении помотал головой. — Подумать только. Пресвитер остановился перед стеклянной стеной, и, притормозив, Тальберт посмотрел внутрь. По богато обставленному кабинету вышагивал молодой человек в полосатом шелковом жилете с медными пуговицами, он живо жестикулировал длинной сигарой, а в кожаном кресле, скрестив ноги, сидела млеющая от восторга блондинка с пышными формами. Молодой человек на мгновение остановился, махнул рукой Пресвитеру, улыбнулся, после чего продолжил вдохновенно диктовать. — Один из наших лучших работников, — сообщил Пресвитер. — Однако, — запнулся Тальберт, — мне казалось, этот молодой человек работает… — Совершенно верно, — подтвердил Пресвитер. — А в свободное время он также работает у нас. Тальберт двинулся дальше на онемевших от волнения ногах. — Но я не понимаю, — размышлял он, — Мне казалось, что организация должна быть укомплектована людьми вроде Брю-на или Буллока. — Они служат всего лишь средством распространения, — пояснил Пресвитер, — Наши рупоры, можно сказать. Творцы же происходят из более высоких слоев: руководители компаний, государственные деятели, выдающиеся комики, редакторы, романисты… Пресвитер замолчал, когда дверь одного из кабинетов открылась и оттуда выскочил упитанный бородатый человек в охотничьем костюме. Оттеснив их плечом, он промчался мимо, бормоча себе под нос проклятия. — Обратно на волю? — любезно поинтересовался Пресвитер. Дородный охотник застонал. Это был стон из глубины сердца. Он неуклюже затопал прочь, весь в тоске по вельду. — Невероятно, — проговорил Тальберт. — И такие люди тоже? — Именно, — отозвался Пресвитер. Они шли вдоль рядов рабочих кабинетов, Тальберт смотрел на все глазами экскурсанта, Пресвитер улыбался точно китайский мандарин, а полковник кривил рот, будто его заставляли поцеловать жабу. |