Онлайн книга «Рассказы»
|
— Боюсь, что так. — И ты не… не обманываешь нас? — Никакого обмана. — Фред покачал головой. Лу Пикок был невысок росток, но упрям. — А что ты мне скажешь про оранжевые розы? — сомневающимся тоном спросил он. Взгляд Фреда снова ненадолго стал растерянным, но затем он сообщил: — Оранжевый цвет не относится к основным, это сочетание красного, желтого и розового различной интенсивности. До появления пернецианских[36] сортов оранжевых роз было очень мало. Все оранжевые, абрикосовые, красно-желтые и коралловые розы в той или иной степени облагорожены розовым цветом. Некоторые из них достигают превосходного оттенка Cuisse de Nymphe émue[37]. Лу открыл рот от удивления. — Что-нибудь не так? Гарри Баллард тяжело выдохнул. — А что ты знаешь о Карпентере? — задиристо спросил он. — Карпентер, Милфорд. Родился в тысяча восемьсот девяносто восьмом году в Чикаго, штат Илли… — Это все не то, — прервал его Гарри. — Меня это не интересует. Коммунист он или нет — вот все, что мне о нем нужно знать. — В предвыборную кампанию входит множество элементов, — против своей воли продолжал Фред, — личность кандидата, его доходы — если они есть, отношения с прессой, экономическими группами, традиции, опросы общественного мнения… — А я говорю, что он комми! — повысил голос Гарри. — Ты голосовал за него на прошлых выборах, — вмешался Лу. — И я то… — Не голосовал я за него! — взорвался Гарри, багровея с каждым мгновением. На лице Фреда Элдермана снова появилось отрешенное выражение. — Воспоминания о том, чего на самом деле не было, — это своеобразное нарушение памяти, известное под разными названиями, такими как патологическая ложь или мифомания. — Ты назвал меня лжецом, Фред? — Она отличается от обычной лжи тем, что говорящий сам в нее верит и… — Откуда у тебя этот синяк под глазом? — спросила потрясенная Ева, когда он зашел в кухню. — Неужели ты подрался, в твоем-то возрасте? Она еще раз взглянула на его лицо и бросилась к холодильнику. Пока он рассказывал, что произошло, Ева прижимала кусок бифштекса к его заплывающему глазу. — Он просто бандит! — приговаривала она. — Бандит! — Я не виню его, — возразил Фред. — Я сам его оскорбил. Теперь я даже не понимаю, что говорю. В голове все перемешалось. Ева встревоженно посмотрела на его сгорбившуюся фигуру: — Когда же наконец доктор Бун тобой займется? — Не знаю. Через полчаса, несмотря на протесты Евы, он отправился вместе с напарником прибираться в библиотеке. Но едва Фред туда вошел, как тут же охнул, схватился за виски и упал на колени. — Голова, моя голова! — задыхаясь, простонал он. Фред долго сидел в холле возле лестницы, пока боль в голове не утихла. Он уставился в блестящий кафельный пол, чувствуя себя так, будто выдержал двадцать раундов против чемпиона мира в тяжелом весе. Утром его навестил Артур Б. Фетлок, невысокий и коренастый сорокадвухлетний заведующий кафедрой психологии. Одетый в полосатое пальто, со шляпой-пирожком на голове, он деловито прошел по дорожке, поднялся по истертым ступеням крыльца и надавил на кнопку звонка. Ожидая, когда ему откроют, он энергично прихлопывал руками в кожаных перчатках, а изо рта у него шел пар. — Да? — открыв дверь, сказала Ева. Профессор Фетлок сообщил цель своего визита, даже не заметив, как застыло в испуге лицо Евы. Утешая себя тем, что его прислал доктор Бун, она повела Фетлока наверх по покрытой ковром лестнице. |