Книга Ложь за ложью, страница 83 – Софи Става

— Господи, я дышать не могу, — говорит она, держась за живот.

— Это катастрофа, — наконец выдавливаю я, когда смех стихает. — Код «красный». Или «черный». Как там говорят, когда бомба?

— Ага, — соглашается Вайолет, все еще хихикая. — Дай я позвоню своему парикмахеру. Он лучший. Пусть посмотрит, сможет ли втиснуть тебя в расписание, чтобы все исправить.

— Сейчас? А где Харпер? — Я оглядываюсь, только теперь осознав, что ее нет.

— А, точно, — кивает она. — Я хотела написать тебе, что сегодня она в гостях у подружки. Вернется через несколько часов. Можем пока развлечься! Мне бы не помешала передышка. — Вайолет указывает в сторону кухни. По барной стойке разбросаны учебники и карточки для заметок, ноутбук стоит открытый. — Ну так что? Звоню?

Я улыбаюсь, счастливо кивая. Я была права. Она не разозлилась.

Час спустя я сижу в парикмахерском кресле, с нейлоновой накидкой на плечах, пока Нолан, парикмахер Вайолет, водит пальцами по моим волосам.

— Ну-с, — говорит Нолан, глядя на меня в зеркало. Он рослый и худой, с красивым лицом, чистой смуглой кожей, скульптурными скулами. Пальцы застревают в спутанном колтуне. — Что будем делать?

— Сделай как у меня, — вступает Вайолет. — До плеч, с челкой. Думаю, ей пойдет. У нас же похожая форма лица, правда? И немного подкорректируй цвет. Чтобы было вот так. — Она наклоняет голову близко к моему лицу и прикладывает прядь своих волос к моей. — Помнишь, какой оттенок ты смешивал для меня на прошлой неделе?

Нолан кивает:

— С теплыми подтонами. Для нее будет идеально.

Вайолет сияет, тихо хлопает в ладоши. Мне нравится, как они говорят обо мне, словно меня здесь нет, как руки Нолана, пока он слушает Вайолет, рассеянно ерошат мне волосы.

Я иду за Ноланом к раковине. Он откидывает кресло назад и велит закрыть глаза. Легкая водяная пыль щекочет лицо, пока он смачивает волосы из пульверизатора. Пальцы массируют кожу головы, он вспенивает шампунь, смывает, наносит кондиционер. Закончив, Нолан закутывает мои волосы в полотенце и указывает на парикмахерское кресло.

Вайолет приносит мне журналы, и мы болтаем, а Нолан тем временем кистью наносит краску на волосы, прядь за прядью. Я сижу, пока краска впитывается, затем снова иду с ним к раковине — смывать. Вернувшись к креслу, Нолан разворачивает меня спиной к зеркалу.

— Никаких подглядываний, — говорит он, — пока я не закончу.

Он сосредоточен, брови сведены, ножницы щелкают, волосы плавно опускаются на пол.

Вайолет улыбается рядом.

— Уже огонь! — радуется она.

Я ухмыляюсь в ответ.

И вот, наконец, Нолан разворачивает кресло, и я вижу себя в зеркале. Я прикрываю рот рукой, наклоняюсь к отражению. Меня больше нет. По крайней мере, той, что вошла сюда два часа назад. Прощай, Слоуни, Слоуни, нос как полморковины. Нолан исправил цвет, и теперь это глубокий насыщенный каштан, почти золотистый при свете салонных ламп. Волосы блестят, как у Вайолет, глянцевые и гладкие. Я поворачиваю голову налево, направо. Они стали короче еще на пару сантиметров, едва касаются плеч, с челкой, как у нее, обрамляющей лицо.

— Нравится? — спрашивает Нолан. Он проводит рукой по волосам, встряхивая их волнами. — Выглядишь великолепно.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Осторожно поднимаю руку и касаюсь волос. Пряди мягкие на ощупь, словно сотканы из шелка.