Книга Ложь за ложью, страница 71 – Софи Става

— У меня точно такая же. — Она улыбается и достает из-под свитера цепочку. — Близняшки.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Хочешь, помогу надеть? — спрашивает она, и я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Вайолет берет у меня украшение и придвигается вплотную. Ее дыхание, легкое как перышко, касается моей шеи в тот миг, когда она застегивает замочек.

— Ну-ка, посмотрим, — говорит она, отодвигаясь, чтобы оценить результат.

Я гордо вытягиваю шею, отвожу плечи назад.

— Прекрасно, — заключает Вайолет, и Харпер и Джей тут же поддерживают ее вердикт кивками.

— А теперь торт! — провозглашает Вайолет.

Она лезет в другую сумку и достает оттуда маленький торт под пластиковой крышкой. Снимает ее и аккуратно втыкает в глазурь две свечки. Поджигает фитильки, и Джей с Харпер начинают нам громко и фальшиво петь.

Оглядывая растрепанных от ветра, порозовевших Вайолет, Джея и Харпер, я понимаю, что, кажется, никогда еще не была такой счастливой. Я закрываю глаза и задуваю свечку.

Прошло несколько недель после прогулки на яхте. Я лежу, растянувшись на диване в доме Вайолет. На улице — плотная, давящая духота начала июля. Кондиционер работает на полную, но тело все равно разморенное от жары.

Я теперь официально няня Харпер на полную ставку, бываю у них дома пять дней в неделю плюс иногда в субботу или воскресенье, а то и все выходные. Но чувствую я себя здесь скорее как член семьи — я встроена в их распорядок, в их жизнь. Как будто мое место именно здесь, в этом доме. Напротив Вайолет: я лежу, положив голову на один подлокотник дивана, она — на другой, и мы обе томно обмахиваемся журналами. Под шелест страниц в голове сами собой всплывают строчки Тейлор Свифт. Ощущения в точности как от ее песни — «Карма, сладкая, как мед»^[9].

Харпер спит наверху. Вместо похода в парк мы устроили шалаш из подушек на полу ее комнаты и читали вслух по очереди, пока она лежала между нами. Когда я закончила, Харпер стала умолять меня прочесть еще одну книгу, и я согласилась. Чтение сказок было моим любимым занятием в детском саду: я обожала, когда малыши, усевшись на ковре полукругом и подперев подбородки кулачками, слушали меня затаив дыхание. Я подбирала голос под каждого персонажа и поворачивала книгу, чтобы ребята видели картинки. Пока я читала, Харпер прижалась ко мне, устроившись под мышкой. И еще до конца книги ее глазки сомкнулись.

Мы вышли на цыпочках, и Вайолет осторожно прикрыла за нами дверь. Молча, неслышно ступая, мы спустились по лестнице. В гостиной Вайолет присела на один конец дивана, а я плюхнулась на другой.

Теперь она откидывает голову назад, ее глаза медленно закрываются.

— Не знаю, что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить ребенка, который в таком возрасте спит днем, но, наверное, это было что-то святое, — говорит она.

— Точно, мать Тереза, — киваю я.

— Или Жанна д’Арк? — Вайолет приподнимает голову, открывая глаза.

— А может, Элеонора Рузвельт. Она здорово продвинула права женщин и много чего еще. Красотой, бедняжка, не блистала, но это ей не помешало. После нее осталось огромное наследие.

Вайолет смеется.

— Ладно, возможно, кто-то не настолько высоконравственный, например…

Ее прерывает телефон. Он громко вибрирует на журнальном столике. Мы обе поворачиваемся на звук.