Книга Ложь за ложью, страница 17 – Софи Става

Она вытянула руку, и я понимаю, куда она указывает: на меня. По крайней мере, я так думаю. С нетерпением ищу взглядом Джея, но вместо него вижу женщину.

На вид ей лет под тридцать, темные волосы, солнцезащитные очки, сдвинутая на затылок широкая шляпа. Женщина тоже смотрит в мою сторону. Она поворачивается к Харпер, снимает очки, снова смотрит на меня прищурившись. Она говорит что-то, что именно — я не слышу, и Харпер кивает.

По лицу женщины расплывается улыбка. Она машет мне. Вот, блин… Я машинально оглядываюсь, но позади никого. Сомнений нет: она машет именно мне. Я поднимаю руку и неуверенно машу в ответ.

Женщина берет Харпер за руку, и они сходят с резинового покрытия площадки на траву, идут ко мне. Я медленно, почти неловко поднимаюсь на ноги, вытаскиваю наушники — сначала один, потом другой — и убираю их в карман. Рука с телефоном бессильно болтается.

— Добрый день! — окликает меня женщина, подходя ближе. Голос громкий и звонкий, будто колокольчик. На лице — улыбка, обнажающая ослепительно-белые зубы. — Я Вайолет. — Она останавливается передо мной и протягивает руку. — Джей и Харпер рассказали, как вы спасли их. Вы ведь Кейтлин? Медсестра?

Она бросает взгляд на мою медицинскую одежду.

Я медленно киваю. Верно. Кейтлин, медсестра. Я вкладываю свою руку в ее. Ладонь мягкая и прохладная, пальцы изящные, но в рукопожатии женщины чувствуется уверенность. Я замечаю безупречный маникюр с недавно нанесенным лаком. Интересно, где она делает ногти? Бывала ли она у нас в «Розе и меде»? Решаю, что нет, — я бы ее точно запомнила.

— Вы мама Харпер, — говорю я. — Жена Джея.

Ну конечно. Она потрясающе красива, как я и предполагала, но ее красота оказалась интереснее, чем я представляла. У нее выразительный нос, густые брови под блестящей челкой. Она напоминает мне мраморную статую — черты лица благородные, плавные, кожа гладкая, будто отполированная вручную. Окруженная толпой завороженных зрителей Венера Милосская в Лувре. Так я представляю себя, когда мечтаю в полумраке.

Вайолет кивает, не переставая улыбаться.

— Я очень надеялась встретить вас здесь, — тепло говорит она. — Хотела поблагодарить за помощь.

Я скромно пожимаю плечами, застенчиво опуская глаза. «Сущие пустяки» — вот что говорит мой жест. Что, в общем-то, чистая правда.

— Скажешь «спасибо», Харпер?

— Спасибо, — повторяет Харпер, как попугай.

Она обняла Вайолет за ноги и выглядывает на меня из-за спины мамы.

— Не за что, — отвечаю я. — Была рада помочь.

Настает пауза, которую Вайолет нарушает вопросом:

— А что вы слушали?

— О… — Я смотрю на телефон, застигнутая врасплох. — Тейлор Свифт, — отвечаю после легкой запинки. Я подумывала соврать — например, сказать, чтобы показаться интереснее, что это подкаст, — но на экране обложка альбома, которую она уже, наверное, заметила. — Midnights^[4].

Я втайне надеюсь, что она не из тех снобов, для кого поп-музыка — это пошлятина; кто слушает какие-нибудь андеграундные инди-группы или фолк-исполнителей с псевдонимами в одно слово, записывающих песни исключительно в студиях на залитых дождем утесах Ирландии. Но, на мое счастье, ее глаза сияют.

— Классно, — одобрительно говорит она. — Это один из моих любимых альбомов.

Я расплываюсь в улыбке и киваю.

— У меня тоже.