Книга Криминалист 14, страница 3 – Алим Тыналин

— Четыре часа, если не гнать.

— Вы летите?

— Я не летаю. — Локхарт взял с подоконника сумку. — На месте нужна машина, а брать ее на месте терять два часа и получать то, что осталось. Поеду на своей.

— Возьмите меня.

Он остановился.

— Что?

— Возьмите меня с собой.

Локхарт поставил сумку обратно на подоконник и повернулся ко мне.

— Я вам только что объяснил.

— Все верно. — Я подошел к столу. — Теперь послушайте вы, потому что потом вы уедете, а я останусь здесь, разговаривать будет поздно.

Он посмотрел на часы, потом опустил руку.

— Минуту.

— Тело убитого лежало на спине, головой на север. Одежда расстегнута и отвернута, грудь открыта. Руки вдоль тела, ладонями вверх, ноги сведены. Рана одна, между ребер слева, широкий клинок. Крови на бетоне почти нет, потому что ее собрали в плоский широкий сосуд, по кромке круга остался отпечаток его края.

Локхарт не пошевелился.

— Над головой, примерно в футе, нарисован знак. Солнечный круг с расходящимися лучами, под ним рога концами вверх. Нанесен кровью.

Тишина в кабинете продержалась секунд десять.

— Кто вам это сказал? — спросил он наконец, голос у него изменился.

— Человек из казначейства, разговаривавший со следователем сегодня в полдень.

— Данные о знаке полиция держит закрытыми. Мне их сообщили час назад по телефону и просили не распространяться.

— Знаю. Поэтому я и поднялся к вам, а не пошел куда-нибудь еще.

Локхарт медленно сел на край стола.

— Продолжайте.

— Дальше вот что. Тот же знак зарисовал по памяти журналист Дэниэл Рурк в декабре прошлого года, увидев его на бланке в кабинете адвоката на Коннектикут-авеню. В феврале Рурк выпал из окна отеля в Гринвич-Виллидж, это списали на несчастный случай. Зарисовка лежит у меня в сейфе.

— Это довольно любопытно.

— В моем сейфе. — Я повторил и выдержал паузу. — Тот же знак стоял на фотографии, сделанной мной в кабинете Мартина Форреста в семьдесят втором году. Снимок в деле, в той папке, что вам передадут завтра. Только в описи он проходит как «изображение декоративного характера», потому что описывал его человек, никогда этого знака больше нигде не видевший.

Локхарт достал из кармана сигареты, вытряхнул одну, посмотрел на нее и убрал обратно в пачку.

— Что этот знак означает?

— Солнечное божество восточного культа, распространившегося в римской армии во втором веке. Обряд посвящения включал заклание быка, и кровь собирали в чашу. — Я говорил ровно. — Я не утверждаю, что мы имеем дело с настоящими последователями. Я утверждаю, что человек, укладывающий тело головой на север и рисующий над ним этот знак, повторяет конкретную схему, а не изображает сумасшедшего.

— Какая в этом разница?

— Сумасшедший делает это для себя. Здесь делают для тех, кто узнает процедуру.

Локхарт встал и прошелся по пустому кабинету до окна и обратно.

— Митчелл, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы понимаете, что сейчас происходит?

— Что же?

— Вы мне сообщаете, что в закрытых материалах моего дела лежит улика, неправильно описанная в описи и что расшифровать ее могу только с вашей помощью. — Он повернулся. — Это называется поставить меня в неловкое положение.

— Это называется вам нужен человек, узнающий знак с трех слов. Такой человек в здании только один.

— Такого человека я могу вызвать повесткой в любой день.