Книга Криминалист 14, страница 106 – Алим Тыналин

— Ну да, так и есть, — подтвердил он. — Очередь ушла в плиту и сетку. Отметины останутся, гильзы там, где они стояли. Это надо будет показать.

— Конечно, не беспокойся.

Я прошел дальше по настилу, туда, где начиналась лестничная выгородка.

Тот, кого мы сняли самым первым, все также, лежал там, где упал, у проема, за бетонным пилоном. Я подошел, держа револьвер стволом вниз.

Он застонал.

Я присел рядом.

Он лежал на спине, находился в сознании и смотрел на меня поверх мокрой балаклавы покрасневшими глазами. Куртка на груди разорвана, брезентовая разгрузка разворочена, из нее наружу торчал перекрученный край магазина.

Я вынул этот магазин.

Стальная коробка на тридцать патронов, под сорок пятый калибр. В ее боковой стенке посередине сидела моя пуля. Вошла и застряла, разворотив стенку изнутри, три патрона в магазине расплющило вместе с ней.

Под магазином, на груди остался синяк размером с тарелку. Судя по тому, как дышал человек, ребра у него сломаны.

Второе попадание в плечо от Локхарта, пуля прошла мягкие ткани навылет.

— Живой, — сказал я громко.

Локхарт ответил, не оборачиваясь:

— Хорошо, что живой. Хоть кто-то нам тут объяснит, что происходит.

Я стянул балаклаву с лица лежащего мужчины.

Лет тридцати пяти. Небритая трехдневная щетина. Лицо городское, не обветренное и бледное. Руки чистые, с короткими ногтями.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал.

— Откуда ты?

Молчание.

Сзади заговорил монтажник с поясом ключей.

— Он не отсюда, — сказал он. — Они втроем приехали, с востока. Мы их увидели сегодня утром в первый раз.

— Заткнись, — сказал лежащий. Первое слово за все время.

— А чего мне затыкаться? — сказал монтажник. Голос у него дрожал, но не от холода. — Мистер, мы на такое не подписывались. Нам сказали никого не тронут, в четыре все кончится и все поедут домой. Нам сказали, что оружия вообще не будет.

Локхарт медленно повернулся к нему.

— Кто это сказал?

Монтажник посмотрел наверх, в сторону лестницы, уходящей к пятьдесят восьмому и дальше, к кровле.

— Боб, — сказал он. — Мистер Кросс.

Локхарт остался на лестнице.

Он поставил двоих монтажников к стене выгородки, лицом к бетону, связал им руки их же ремнями и сел на ступеньку четырьмя шагами выше, так, чтобы видеть их и лестничный марши.

— Идите, — сказал он. — Пятьдесят восьмой, северо-восточный угол. Десять минут.

— Если они полезут сверху?

— Тогда мы их услышим. — Он положил револьвер на колено. — А я тут не для красоты сижу, сразу помогу.

Раненого мы оттащили под стену, за пилон, где не задувало, подложили ему под голову скатанную куртку убитого. Он тяжело дышал.

Я пошел наверх.

Два пролета, на площадке пятьдесят седьмого мигнул временный светильник в сетке. Погас и загорелся снова, уже слабее.

Напряжение в здании ослаблено. Где-то внизу генератор работал на пределе, а может ветер свалил провод на арматуру.

На пятьдесят восьмом этаже свет не горел вовсе. Он тоже оказался открытым, без стен и перегородок, только колонны, перекрытие и верхний пояс ферм, уходящий наискось от ядра к наружным колоннам.

Здесь, наверху, гул каркаса чувствовался как дрожь. Сталь под ладонью мелко вибрировала, я чувствовал через перчатку.

Дождь летел уже горизонтально через весь этаж. Он вовсе не падал, а шел стеной с востока на запад, в проемах стояла водяная пыль, подсвеченная серым светом.