Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 19 – Кира Стрельнева

— Именно так, — прошептала я. — Это будет идеально.

Пока Элоиза снимала мерки, я ловила на себе ее изучающий взгляд. Она была не просто ремесленником. Она была художником и, возможно, союзником. В ее лице я нашла первого человека в этом мире, который увидел во мне не прежнюю Мелиссу, а того, кем я стремилась стать.

Перед уходом мы с Элоизой договорились, что несколько вариантов уже готовых платьев, что подходят под мои запросы, она мне пришлет уже к вечеру. Поэтому мне будет в чем ходить пока мои наряды шьются.

После ее ухода, оставившего после себя запах дорогой ткани и творческого возбуждения, я снова осталась одна. Но на сей раз одиночество не было гнетущим. Оно было наполнено планами.

Семь дней. Целая неделя в теле Мелиссы. Семь дней, за которые я успела понять, что возвращение домой — если оно вообще возможно — не будет ни быстрым, ни простым. Мои попытки найти хоть какой-то след, намек на подобные случаи в книгах домашней библиотеки, а позже и в городской, окончились ничем. Я перелопатила горы книг по истории Риарерии, ее законам, придворному этикету, древним мифам и даже запретным трактатам по некромантии и теории миров. Всюду была лишь пыль, потускневшие чернила и безмолвие. Ни единого упоминания о людях из других миров, ни намека на порталы или магию, способную на такое. Лишь однажды я наткнулась на старую легенду о «Звездных Скитальцах», но это было настолько туманно и аллегорично, что ничего, кроме головной боли, не принесло.

Осознание начало медленно и неумолимо оседать в душе тяжелым камнем: возможно, мне никогда не суждено вернуться. Возможно, авария стала точкой невозврата, и этот мир — моя новая реальность. И если это так, то выживать здесь, сгибаясь под ударами судьбы, как это делала настоящая Мелисса, я не намерена.

Поэтому я начала обустраивать свою жизнь. Мой новый гардероб, созданный мадемуазель Элоизой, стал моим первым и самым видимым оружием. Взгляды слуг, которые раньше были полны жалости или безразличия, теперь выражали недоумение, а порой и уважение. Я больше не была прозрачной тенью в розовых оборках.

С младшим братом, Лукой, ситуация была относительно простой. После нашей стычки он несколько раз пытался пакостить. То подложит в суп какую-то острую приправу, то «случайно» прольет чернила на книгу, которую я читала. Все это было по-детски глупо и примитивно. Я не реагировала на его выходки с прежним страхом или слезами. В ответ на испорченную книгу я холодно заметила, что теперь мне придется попросить отца выделить средства на покупку новой из его личных средств, так как книга была историческим трактатом и представляла ценность. Лука скривился и ретировался. После пары таких случаев, где каждая его выходка оборачивалась для него потенциальными неприятностями, его энтузиазм поутих. Он не оставил своих намерений, это было ясно по его взглядам, полным ненависти, но теперь он действовал осторожнее, выжидающе. Я получила передышку.

С мачехой, Илдис, у нас установился хрупкий, холодный нейтралитет. Мы избегали прямых столкновений, пересекаясь лишь изредка на семейных ужинах, которые я, впрочем, научилась ловко игнорировать, ссылаясь на слабость после падения или на необходимость заняться гардеробом. Она наблюдала за мной с отстраненным, изучающим интересом, словно зоолог, наблюдающий за неожиданно проявившим характер экземпляром. Я чувствовала, что она выжидает, собирает информацию, и это заставляло меня быть настороже. Открытой войны не было, но под тонким льдом нашего перемирия скрывались темные, опасные воды.