Книга Как не влюбиться в ведьму, страница 80 – Джо К. Тейт

Новый вскрик обрывает мысли, Хейзел бросается к выходу и, выскочив на улицу, замирает на несколько секунд, а затем уверенно сворачивает к парку, на ходу создавая щит… вокруг меня.

— Хейзел, накинь защиту на себя!

— Двоих не удержу, – просто отвечает она и прежде, чем я успеваю сказать что-то еще, призывает световой шар. Пчелы возвращаются к ней, оседают на плечах и волосах. – Что-то темное дальше… в колодце.

Мы пробираемся через густые заросли шиповника и полыни. Такое сочетание наводит на мысль, что земля может быть отравлена магией. Воздух тяжелый и влажный, пахнет пылью и прелыми листьями. Мы словно не в городской парк, а в лес зашли.

— Почему это место в таком запустении? – тихо спрашивает Хейзел.

— Авелин любила гулять здесь, жители города избегали ее, а потом привыкли и парк обходить стороной. Хотя некоторые отваживаются заглянуть в колодец: считается, что он помогает избавиться от плохих воспоминаний.

Хейзел поднимает ладонь, призывая меня замолчать и остановиться. Я замираю, а она начинает плести заклинание. Я никак не могу помочь, лишь сжимаю трость покрепче, готовый драться хотя бы так.

Полупрозрачная мерцающая голубая сетка срывается с пальцев ведьмы, расширяется до нескольких метров и, потрескивая, уносится вперед, а секунд через десять до нас доносится раздраженное шипение и стон.

— Третий уровень опасности. Если я скажу «прячься», ты спрячешься или уйдешь как можно быстрее, ясно? – Она говорит тихо, но грозно.

Темнота в ее глазах глубже неба и всех теней этого парка. Я киваю.

С существами третьего уровня и выше стражам рекомендуется работать в командах по двое-трое человек. Стражам, а не целительнице и теоретику. Мозг услужливо перебирает варианты, кто может ждать впереди и какими способами нас могут прикончить.

Боги, надеюсь, это не колодезный змей. Меня передергивает от этого предположения. Но мы слышали рык… Кто еще может там быть, да еще и третьего уровня? Водник? Но листья на деревьях в порядке, если б это был он, то вся зелень в радиусе километра была бы покрыта черными прожилками.

— Грифморген, – тихо предполагаю я, и Хейзел кивает.

Но как торговец скорбью мог оказаться в колодце и остаться незамеченным? Если только… Я смотрю в спину девушки… это все же ее рук дело?

Нет, не может быть.

Хейзел тихонько ахает и устремляется вперед, к девушке, неподвижно лежащей на земле. Присаживается на корточки и творит диагностическое заклинание. Руки незнакомки по локоть в крови, грудь и живот испачканы серо-бурой глиной.

— Жива, но истощена. Сможешь донести ее до аптеки?

— Я не оставлю тебя одну.

Земля содрогается, а из колодца вырывается хриплый гортанный рев. Хейзел вскакивает на ноги и выставляет новый щит.

За каменный бортик колодца цепляется костлявая рука с кожей облезшей, серой, словно полуистлевший пергамент. На каждом из пальцев по два лишних сустава и заостренный черный коготь. Следом появляется безволосая угловатая голова с приплюснутой мордой, с клыков капает илистая темная вода. Черный распухший язык облизывает тонкие потрескавшиеся губы, снулые глаза без век смотрят прямо на нас.

— Ве-едьма-а-а… – Тварь шипит и втягивает носом воздух. – Расска-а-ажи свои печа-а-али…

— Ты оторвал меня от прекрасного вечера, что уже само по себе печально, но от вида твоей мерзкой морды стало совсем тоскливо. – Хейзел делает шаг к нему, щелкая зажигалкой. Ее ладони охватывает огонь. – Что там у тебя?