Книга Танцовщица для небесного бога, страница 27 – Ната Лакомка

— И дайвики можно завоевать, если задаться целью! Подкараулить ее, когда пойдет купаться или на моления — и потребовать то, что полагается нам от каждой апсары по праву.

— А я бы не отказался вкусить и ладду, и тростникового сахара, — размечтался третий, намекая, что кожа Джавохири цветом напоминает темный сахар. — И не отказался бы смешать их на своем блюде!

Эти выкрики Анджали слушала, как в каком-то горячечном сне.

Слушала и не могла понять, что они значили. В школе не уставали повторять, что служение апсары — величайшая честь, которая только может быть оказана рожденной от воды. Но сейчас она почему-то не чувствовала, что удостоилась высокой чести. Наоборот, разговор мужчин показались ей обидными. Она замешкалась и Джавохири, воспользовавшись этим, наградила ее очередной пощечиной.

В толпе мелькнуло грозное лицо наставницы Сахаджаньи. Уж ее-то невозможно было обмануть, как остальных зрителей, и она сразу заметила, как недостойно ее ученицы меняют танец. Она предупредительно вскинула руку, призывая учениц к благоразумию. Неизвестно, заметила ли это Джавохири, но в Анджали словно вселился демон. Пусть наставница грозится, сколько хочет, а она не намерена спускать Джавохири ни одной выходки.

Танец свел соперниц снова, и каждая успела дать другой по крепкой оплеухе. Но Джавохири оказалась ловчее, и дёрнула ожерелье на шее Анджали. Бусы посыпались с оборванной нити, как градины. Стеклянные шарики с разноцветными «глазками» тут же утонули в пыли или погибли под пятками остальных танцовщиц. А у зрителей это происшествие вызвало бурю восторга. Гандхарвы полезли прямо через каменное ограждение, не обращая внимания на стражей, охаживавших их по спинам и рукам тростями.

— Какие грудки! — кричал один из зрителей, указывая на оголившуюся грудь Анджали. — Я буду первый на твоей сваямваре, красавица!

— Меня выбери, меня! — надрывался другой. — Эти манговые плоды должны достаться только мне!

— Раздевайся дальше, красотка! — воскликнул третий, дергая себя за набедренную повязку, чтобы показать, что Анджали следует сделать дальше.

Девушка метнулась в его сторону так стремительно, что ткань синих коротких шаровар вздулась пузырем, и зрители повалились друг на друга от хохота, увидев, как слишком торопливый в наслаждении и зрелищах гандхарв получил от апсары пощечину.

Впрочем, его самого оплеуха не слишком расстроила и прижав руку к пылающей щеке он крикнул Анджали, удалявшейся от него в танце:

— Запомню это, жасминчик! Когда попадешься мне, отведаешь таких же плюх по щечкам… нижним!

— Эй! Это мне она достанется!

— Только после меня! — ответил гандхарв, получивший оплеуху.

Тут на него полез с кулаками мужчина, стоявший рядом, и которому, как видно, тоже хотелось первым добраться до нижних щёчек и манговых плодов. Началась драка, в которую втянулись сначала зрители-гандхарвы, а потом и охранники порядка. Женщины разбегались с визгом, а дети — особенно мальчишки, прыгали вокруг, подбадривая драчунов, или принимались швыряться песком и камнями.

Анджали тем временем устремилась к Джавохири, намереваясь оборвать на ней не только бусы, но и проредить волосы, но между девушками встала наставница Сахаджанья. Схватив обеих за руки, она потащила девушек прочь из круга танцующих.