Книга Танцовщица для небесного бога, страница 116 – Ната Лакомка

— Нет, господин, у меня нет ненависти и страха, и я готова ждать и подчиняться, — живо возразила ему Анджали, желая польстить. — Теперь я вижу, что разговоры о нагах лживы. Вы ничем не отличаетесь от нас.

— Разговоры не лживы, — ответил Танду, сухо усмехнувшись. — Хочешь взглянуть на нага в истинном облике? Может тогда решимость твоя поубавится.

Анджали не успела ответить, как вдруг он поднялся на ложе во весь рост, а потом она увидела, что у него вовсе нет ног — ниже пояса змеиный хвост, без признаков половых органов. Змеиная кожа, в серо-черно-белых узорах с вкраплением синего, покрывала хвост до самого кончика, заканчиваясь жесткой «стрелкой» — ороговевшей чешуей. Кожа нага потемнела, а глаза, наоборот, посветлели и теперь казались желтыми, как сера. Вертикальные узкие зрачки, не отражавшие света, смотрели на апсару с пугающей неподвижностью. Из плеч выметнулись еще две пары рук, а голову, как капюшон, покрыли семь кобр, раздувших клобуки.

Потеряв дар речи, Анджали смотрела на чудовище, внезапно появившееся перед ней.

Змей проскользил по каменным плитам, и тело его колыхнулось пестрой волной. Он навис над девушкой, и кобры беспокойно выставили раздвоенные языки, почуяв чужака.

— Ничем не отличаемся? — спросил змей с присвистом.

В истинном облике даже речь его изменилась. Анджали почувствовала отвращение, и тошнотворный ужас, но попыталась держаться уверенно и спросила:

— Каковы ваши условия?

— Решила идти до конца? — прошипел он.

— Я сразу сказала вам об этом.

— Хорошо, — сказал он, гипнотизируя ее взглядом. — Первое. Ты выберешь меня на сваямваре, какой бы облик я ни принял.

— А какой вы примите облик, господин? — спросила Анджали, следя за змеями, которые шипели на расстоянии двух ладоней от ее лица.

— Вот этого не скажу. Если желаешь достичь цели — приложи усилия. Узнай меня, в каком бы облике я ни появился. И выбери.

— Хорошо, — ответила она. — Какое второе условие?

— После сваямвары ты останешься здесь, со мной. И проживаешь в Патале, как моя рабыня, пятьдесят лет.

— Пятьдесят?.. — пролепетала потрясенная Анджали. — Господин, мы не живем так долго, как наги! Наша жизнь — двести лет, может, триста — но не больше!

— Мне это известно, глупое существо. Но разве твоя мечта не стоит того, чтобы отдать за нее пятьдесят лет жизни? Даже не половину, — он презрительно скривился.

Пятьдесят лет!

Пятьдесят лет не видеть солнца, не чувствовать ветра, не слышать голоса господина Шакры… Анджали переплела пальцы в волнении. Готова ли она пожертвовать пятьюдесятью годами ради ста лет счастья?..

— Согласна, — сказала она, как будто произнесла смертный приговор самой себе. — Это всё?

— И третье, — прошипел Танду, отползая к ложу, и укладывая кольца своего тела на шелковые одеяла, — если ты хоть раз скажешь, что служение непосильно, или откажешься выполнить мой приказ — договор будет расторгнут.

— Но что делать, если вы потребуете от меня невыполнимого? — вскинулась Анджали. — Это заведомый проигрыш!

— Я не потребую ничего, что бы ты не могла выполнить… если бы захотела. Но решать — соглашаться или нет — только тебе. Мне ты не нужна, и твои мечты для меня — ничто.

Он снова превратился в человека и вытянулся на ложе, закладывая руки за голову. Его красивое и жестокое лицо ничего не выражало, и даже глаза он закрыл, как будто забыл о присутствии апсары.