Книга Танцовщица для небесного бога, страница 113 – Ната Лакомка

— Свернешь с площади направо, пройдешь коридором с красными фонарями, и упрешься прямо в стену храма. Обойдешь стену — там и вход, а дом Трикутована узнать легко — в квадратных окнах матовые белые стекла. Он не любит, когда за ним наблюдают, — почувствовав неладное, Мадху прищурилась: — А почему ты спрашиваешь?

— Из чистого любопытства, — пропела Анджали. — Ложись-ка на мою постель, сестрица. Ты устала, как я вижу… И подушки тут такие мягкие…

Не прошло и получаса, как Мадху сладко спала, а злоумышленница, намеренно ее споившая, приготовилась к отчаянной вылазке.

Для своего дела Анджали подобрала наряд, о котором наставница Сахаджанья ничего не знала — розовый, легкий, как лепесток розы. Он был сшит широкой юбкой — многослойной, с разрезами до середины бедра. За него Анджали отдала два золотых браслета из числа подаренных богами на арангетраме, и посчитала, что не переплатила за покупку. В этом платье она думала появиться перед Шакрой после сваямвары — чтобы свести с ума одним видом. Но если все пойдет так, как задумалось, у нее будут платья и получше, а это сослужит свою службу, очаровав Трикутована.

Анджали взглянула на себя в зеркало, но вместо собственного отражения ей вдруг привиделись темные и холодные глаза.

Очаровать… Получится ли достучаться до сердца этого Мрачно-Перечного?..

Она не позволила себе сомневаться, и встряхнула головой, отбрасывая тяжелые черные волосы с груди на спину. Пусть не очаровать — но смягчить, уговорить, убедить…

Поцеловав спящую Мадху в лоб, Анджали шепнула:

— Спи крепко, сестрица, пусть тебе приснятся солнце, ветер и лотосы…

Набросив поверх розовых лепестков темное покрывало, скрывшее ее от плеч до пят, Анджали выскользнула из комнаты, а потом и из дворца. Ей было слышно, как лениво болтали в своих комнатах апсары — сплетничали, обсуждая нагов и их богатства, и мечтали, что же подарят им за выступление щедрые чудовища, а потом голоса танцовщиц затихли, и слуха достигли совсем иные звуки — звуки города нагов.

Шорохи и голоса, похожие на шепот, шаркающие шаги и смех, похожий на любовные причитания — Анджали казалось, что все это чудится ей во сне, и что это сама она, а не бывшая апсара Мадху, спит в своей комнате, одурманенная вином или колдовством.

Стены, мостовая и арки между домами были сделаны из коричневого камня — шероховатого, как плохо размешанная глина. При свете солнца эти стены смотрелись бы, как обмазанные коровьим навозом, но солнце не заглядывало в подземный мир, а свет давали разноцветные фонари — стеклянные, металлические, необыкновенно тонкой работы. Самое удивительное — фонари не только висели под сводами арок и на ажурных козырьках домов, но и стояли на мостовых — огромные, как пузатые кувшины, и отблески огня раскрашивали коричневые стены во все цвета радуги.

А потом Анджали увидела и самих обитателей города. Увидела вблизи, на расстоянии вытянутой руки. Они были такими же, как жители верхних миров, но в то же время — совершенно другими. Каждый их взгляд, каждое движение говорили о чуждой людям природе — все равно, что упрятать ветер в человеческую оболочку, или морскую волну. Как ни скрывай истинную сущность, она себя покажет.

Появившись на улице города, Анджали сразу же привлекла внимание нагов. Они безошибочно чувствовали чужака, и девушка то и дело ловила на себе пристальные взгляды. Иногда ей казалось, что в темных глазах загораются рубиновые искорки — и от этого становилось особенно жутко. Стараясь поменьше смотреть на горожан, Анджали добралась до базарной площади. Здесь торговали тканями и пряностями, украшениями искусной ковки, и здесь плясали танцовщицы. В любое другое время Анджали остановилась бы посмотреть, чтобы сравнить танец подземных жителей и небесных, но старик, жевавший бетель, вдруг посмотрел на нее тяжелым взглядом, а дети, игравшие в камешки, странно и гибко вывернули шеи в ее сторону, и Анджали не посмела остановиться, и ускорила шаг.