Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 94 – Ирина Котова

— Я буду звать тебя Лотти, — решает он. — Ты слишком маленькая для Шарлотты.

— Но я же вырасту! — соображает будущая графиня Мелисент.

— Когда ты вырастешь, — точно копируя кого-то интонацией, строго говорит принц, — я буду звать тебя леди Шарлоттой. А ты меня — ваше величество Луциус. А пока мы Лици и Лотти. Поняла?

И он совсем невеличественно нажимает ей пальцем на нос и дергает за кудрявый локон. Лотта надувается, собираясь что-то сказать, но тут ее вновь толкает пес, и она падает на спину и смеется, забыв обо всем. И Луциус смеется тоже.

Лето, светит солнце, шелестит яркая зелень, за спинами детей виднеются взрослые. Дальше — стены Вейна.

Люк с жадностью подался вперед, всматриваясь в молодые лица бабушки Ингрид и деда Кристофера, но они растаяли, и вновь появился его величество Луциус, который улыбался с затаенной, горькой нежностью.

— Мы с Гюнтером и Леной виделись иногда чаще, чем с нашими занятыми отцами. Моя мать, сестра твоего деда Матильда, и мать Гюнтера Гертруда были близкими подругами. А вот Рудольф Блакори, отец Гюнтера, был на двадцать лет старше моего отца, Луциуса Первого. Он был тяжеловесным, суровым и неулыбчивым. Это несвойственно детям ветра, но нужно помнить, что во всех стихиях есть своя темная сторона. И она вовсю проявилась в Рудольфе Блакори. Да, ветер тоже бывает разрушительным и яростным.

Луциус снова помолчал.

— Наследного князя Форштадта уже никто не брал в расчет. А зря, — второй раз Луциус повторял это «зря» и делал это невесело. — Запомни, Люк, никогда не упускай из расчетов даже самые малые факторы. Сейчас уже известно, что он, испугавшись потери власти и жизни, переодел своих людей в форму Инляндии и напал на блакорийских военных, охранявших шахты. Он надеялся, что страны двинут друг на друга войска через границы и Форштадт еще на несколько лет оставят в покое, а договариваться князь будет уже с победителем, выторговав себе преференции. Но, как я уже сказал, ума в нем было поменьше, чем в почившем отце, и он не рассчитал, что война развернется исключительно на территории Форштадта. Блакория не поверила нашим заверениям о том, что это не инляндские военные. Полагаю, у князя были заготовлены доказательства. Блакория ввела свои войска и напала на инляндских военных. Инляндия была вынуждена ответить. Были отозваны послы, и мы погрузились в войну.

Он покачал головой.

— Война началась, когда у нас в Глоринтийском дворце гостили королева Гертруда с Гюнтером и Магдаленой. Я помню, — Луциус снова смотрел куда-то вдаль, в прошлое, — как спешно ушли они от нас. Мы с Гюнтером были детьми, мы ничего не понимали, прощались как братья, думая, что увидимся через пару недель. А его мать спешила — и потом я понял, что она боялась, что их оставят как заложников. Потом я узнал, что мой отец, твой дед, действительно думал так поступить и принудить Блакорию к миру. Поколебался, не стал. А надо было, — жестко и неприятно проговорил Луциус. — Да, отношения были бы разрушены, но они и так были разрушены, а войны бы не случилось.

Люк вспомнил, что королем он не хотел быть еще и из-за необходимости принимать тяжелые и грязные решения. И ему хотелось спросить — а когда это научился делать ты, отец? Стал ли я и мама Лотта для тебя таким тяжелым и грязным решением?