Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 103 – Ирина Котова

— Когда ты начал курить? — ворчит Лотта. Отбирает у него сигарету, и принц отдает с неожиданной покладистостью. Она делает затяжку, кашляет и возвращает обратно. — Гадость же, Лици!

— Да уж два года как, — Луциус затягивается, — весной бросаю, осенью, в темноту, начинаю. Так теплее, Лотти.

— Теплее не мерзнуть, — бормочет она смешливо, вглядываясь в него, подносит к губам чашку с парящим напитком, делает глоток и облизывает губы. — Какой сладкий!

Взгляд приковывает капля глинтвейна в уголке ее губ, и Луциус становится так, чтобы заслонить Лотту спиной от глаз остальных. Щеки ее розовые, взгляд усталый — целую субботу катались на лыжах! — и чуть пьяный.

Он протягивает руку и большим пальцем снимает эту каплю, касаясь губы и задерживаясь на ней. А затем облизывает свой палец под изумленным взглядом Шарлотты.

— Что ты делаешь, Луциус Гарольд Инландер, позволь тебя спросить? — совершенно строго и сухо говорит она. Он стоит, молча курит и смотрит на нее. И в этой тишине — всё, что он хотел бы сказать и сделать — и глаза ее медленно расширяются, когда она понимает, и вспоминает все, что было, и смотрит на это с новым знанием. И губы приоткрываются и краснеют. — Подожди. Что вообще происходит? Ты что⁈

— А на что это похоже, Лотти? — отвечает он сипловато. Дергает рукой, и ветер рвет провода, питающие шале. Оно погружается во тьму, из гостиной раздаются крики, девичьи взвизги, хохот, ругательства, и во тьме этой Луциус делает шаг вперед и целует Шарлотту Мелисент так, как давно ему хотелось. И, самое ужасное, что она не отталкивает его — она замирает и приоткрывает губы, и выдыхает горячо, и тогда он хватает ее и прижимает к себе, задыхаясь от возбуждения и чувствуя вкус глинтвейна и запах роз от ее кожи…

Люк потряс головой. Что-то говорил Луциус, но он зажмурился — не помогло, перед глазами все равно стояли картинки и вспоминались ощущения…

— Дорогие хранительницы, — сказал он настойчиво. — Я, конечно, всякого повидал на своем веку. Но давайте вы будете информацию как-то фильтровать, что ли… это все-таки моя мать.

«Какойссс нежныйсссс, — раздалось в его голове ехидное. — Будет тебе фильтрссс».

— Тогда шале быстро переключили на аварийный генератор. Лотти сбежала от меня в темноте, и слава богам, потому что еще немного — и нас бы увидели, — продолжал Луциус. — Я многое забыл за свои годы, но эти дни помню так, будто они были вчера… Мы вернулись в Лаунвайт наутро… до сих пор не понимаю, как твой дед не понял, не заподозрил ничего. Знал бы он… конечно, потом он узнал.

После первого нашего поцелуя Лотти стала прятаться от меня. Избегать. И не могла сделать ничего хуже, потому что то, что недоступно, заводит нас еще сильнее.

В ней всегда было много выдержки. Ты же помнишь, что один из древних Дармонширов взял в жены одну из младших Йеллоувиньских принцесс? С тех пор вы и черноволосые, и темноглазые — и уравновешенности и силы духа вам не занимать. Но не тебе, — он хмыкнул, — да, не тебе.

Я выдержал три недели, Люк, и это было невыносимо. Все, что я позволял себе — слать ей подарки, без подписи, конечно же.

Она не принимала их. Лотти не пошла на очередной бал, сказавшись больной, ушла из Дармоншир-холла в Вейн, а на учебу ее доставлял маг Дармонширов. Я старался, я заставлял себя ее не видеть, но мне было так плохо, что я начал срываться на друзей, огрызаться отцу, пропускать мероприятия. Улетал на море и ловил там косаток, пытался забыться с другими женщинами и не мог.