Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 82 – Ирина Котова

Что же, он мог сделать хотя бы это.

Тандаджи, когда Игорь сообщил ему, что Дробжек уехала, равнодушно качнул головой. И лишь через несколько дней словно невзначай бросил после одного из межведомственных совещаний, касавшихся дел с иномирянами, когда подчиненные ушли:

— Послушай меня, Игорь Иванович, как человека, который больше тридцати лет женат. Если женщина тебя любит, но от тебя убегает, ей нужно, чтобы ты ее догнал.

— Я не уверен, что она меня любит, — неохотно отозвался Стрелковский. — Может, у нее наконец-то глаза раскрылись?

— Что за детский сад ты тут устраиваешь, Игорь? — Тандаджи посмотрел на него, как на дурака. — Да даже дереву видно, что она на тебя смотрит как принц-консорт на нашу королеву. Преданней собаки.

— Она ведь не ко мне приехала, а к своим иллюзиям обо мне, — заметил Игорь Иванович.

— И спала она с иллюзиями, — ехидно заметил Тандаджи, ставя на стол две чашки под кофе и щелкая чайником. — Забеременела тоже от них. Вот что я тебе скажу, коллега. Хочешь быть с женщиной — будь. Дай ей то, что она хочет.

— И чего же? — проворчал Стрелковский.

Тандаджи подождал, пока закипит чайник, засыпал растворимого кофе с сухим молоком, залил кипятком. Он почему-то, имея возможность и поставить кофемашину, и даже нанять сотрудника, который будет варить ему настоящий кофе, на работе предпочитал именно растворимый. Тидусс жестом фокусника достал из стола маленькую коробочку, источавшую сладкий коричный запах. Взяв специю кончиком ложечки, сыпанул ее в кофе. И зажмурился от удовольствия.

— Откуда же я могу это знать, — заговорил он, когда они уже минуту молчали, попивая из чашек. — Это же не я на ней жениться собираюсь. Кстати, а почему ты собираешься? Нет, я знаю, что она тебе идеально подходит и носит твоего ребенка. Без ребенка бы женился?

Игорь сам об этом несколько раз думал.

— Мне с ней хорошо и легко, — отозвался он. — Очень комфортно. Однозначно бы женился.

— Хорошо, легко и комфортно с подушкой, Игорь, — жестко сказал Тандаджи. — Жениться надо на той, кого любишь. И говорить ей об этом каждый день. Я вот Таби каждый день говорю… когда бываю дома, и ей все равно мало. А «удобно» это не человек, а функция. Может, она себя рядом с тобой чувствовала функцией, а, Игорь? Ты ей говорил, что любишь?

— Я не знаю, люблю ли, — с трудом ответил Стрелковский. — Я знаю, что такое любовь, и она другая. Но с Люджиной я хочу прожить всю жизнь. Любовь ли это? Я не знаю. Она говорила, обещала мне, что будет со мной в любом случае, и я верил в это. И я хочу этого. Хочу быть с ней, Майло.

— А, женщинам свойственно верить в то, что они не смогут исполнить, — махнул рукой тидусс. — Разберись с этим, друг. Вдруг то, что ты считаешь любовью, называлось одержимость? А если ты и действительно ее не любишь, то несправедливо держать ее при себе. Женщина перегорит, смирится, и найдет того, кто будет ее любить.

— Не слишком ли нерабочую тему мы обсуждаем? — осведомился Стрелковский. Ему было неуютно, словно нужно было встать лицом к лицу с чем-то страшным. И снова чувствовался во рту вкус горечи, поражения и предательства.

Хотя, может, это просто был дурной кофе.

Тидусс отхлебнул из чашки и посмотрел на коллегу черными блестящими глазами.

— Нет, конечно. На самом деле все, что мы делаем — делается ради любви, Игорь. Я делаю все ради своей жены, матушки, детей и внуков. Даже то, что руковожу Зеленым крылом — я делаю ради любви к ним. Чтобы они жили в спокойной стране. А ради чего ты живешь, Игорь?