Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 167 – Ирина Котова

— Стрелковский женился, — сказал он сильно-сильно беременной Таби, которая, получив во владение большой дом, уже успела оборудовать в одном из помещений себе «женское царство», как называл это Майло, а по факту мастерскую, ныне полную тканей, пряжи, швейных машинок и всего, что нужно для раскроя. Сейчас она медитативно, подняв отекшие ноги на стульчик, плела из полос ткани на раме цветастый тидусский коврик.

Таби, конечно, знающая, кому они обязаны всем, охнула.

— Нужно собрать ему подарок! — и она тяжело поднялась, потерла спину, поморщившись, и медленно пошла из мастерской. Точнее, поковыляла — она уже перехаживала неделю, и пусть виталист говорил, что все хорошо и не стоит торопить роды, ей было тяжело ходить.

Майло даже знал, куда она пошла — в большую кладовую, где хранились переехавшие из старого дома дорогие и новые комплекты постельного белья, несколько вышитых покрывал со знаками плодовитости и счастья, парные полотенца и тому подобное. В Тидуссе существовала традиция дарить молодоженам «свадебный дар», нужный в хозяйстве, и часто гости распределяли его между собой. Таби подруг тут не имела, но исправно одаривала соседей, стоило кому-то из них вступить в брак.

— Таби, не спеши, — позвал он и преградил ей путь. — Весь свадебный дар в почтовый телепорт все равно не поместится, а по частям ты его час отправлять будешь. Вернутся они сюда не скоро, а когда вернутся, мы к ним заедем в гости и поздравим. У Люджины тоже скоро должен родиться ребенок, вам будет о чем поговорить.

— Давай я хотя бы им свадебный пирог сделаю, — упрямо заявила Таби, которая все последние недели «гнездовалась» в доме, и у нее все еще зудела жажда свершений. — Он-то в почтовый телепорт влезет, Мали!

— Испечешь, цветок мой, обязательно испечешь, — проворковал Майло отработанным тоном опытного мужа и подхватил жену под локоть, — но завтра утром. Сама посуди — они уже, наверное, поужинали. А завтра к обеду твой пирог им будет как нельзя кстати.

— И правда, — жена снова поморщилась, потерла спину. — Засиделась я что-то, Мали. Пойдем погуляем перед сном? И матушку можно позвать, — милостиво добавила она.

Тандаджи, как человек, иногда днюющий и ночующий на работе, в те редкие вечера и выходные, которые он проводил дома, старательно совмещал роли патриархального отца традиционного семейства и подкаблучника, а также нежного сына и деда, который со всем трепетом заботился о своих домочадцах. Надо сказать, что с появлением в помощниках Вершинина, вечеров, которые тидусс проводил с семьей, сильно прибавилось, и Таби, прознав, кому должна быть благодарна за этакую радость, периодически передавала спасителю съедобные гостинцы, которые Тандаджи вручал с каменным лицом, а Вершинин принимал с таким же.

Все же заместитель оказался чудо как понятлив.

Майло с Таби прошли мимо детской — та оформлялась женой со всей вовлеченностью, но пока в нейтрально бежево-зеленых тонах: в Тидуссе не было принято определять пол ребенка, ибо считалось, что духи могут разгневаться и поменять его, и Таби напрочь отказывалась это делать. То, что у него родятся сыновья, Майло не знал до родов, и сейчас, конечно, весь дом периодически гадал, кто придет в семью Тандаджи сейчас, мальчик или девочка.

— Лишь бы здоровенький, — как-то весомо проговорила матушка, и Таби с ней согласилась. Хотя Майло иногда заставал жену, прячущую крошечные комбинезончики розового цвета.