Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 42 – Ната Лакомка

Кровь бросилась мне в лицо, хотя не я сказала такие откровенные слова.

А демон стоял и смотрел на меня. Будто ждал ответа. Но какой мог быть ответ, если не было вопроса?

Тут я покраснела ещё сильнее. Шойо может притвориться, что ничего не поняла, но как можно это не понять? Речь идёт о любви. Только какая любовь может быть после убийства Хуэй Фэна?..

— Невозможно, — пробормотала я.

— Невозможно? — повторил Безумный Демон и чуть нахмурился. — Демон не может полюбить дочь императора? Это невозможно, по-твоему?

Так со мной ещё никто не разговаривал. И я совсем растерялась. От этой бесхитростной прямоты, от того, что вслух было сказано то, о чём надо говорить намёками, стихами и томно вздыхать.

Хуэй Фэн тоже признавался мне в любви. «Сердце затрепетало, как бабочка… Хочу, чтобы ваши прекрасные руки прикасались ко мне до самой смерти…». Красиво и поэтично. Но он ни разу не произнёс этого слова — любовь. А Безумный Демон сказал. Глядя в глаза.

Мы продолжали стоять под солнцем, в окружении пионовых кустов, и лёгкий ветерок пробегал по их лепесткам и листьям, но мне казалось, будто меня подхватил настоящий ураган и понёс куда-то… куда-то…

Когда Хуэй Фэн говорил о своих чувствах, я была смущена. И ещё мне было страшно и стыдно.

Сейчас я тоже была смущена, но ни стыда, ни страха не чувствовала.

Чувствовала что-то другое. То, что я не могла описать словами и даже не могла объяснить в мыслях, в собственном сердце.

— Я — дочь императора Му Вана, — сказала я торопливо. — Мой жених был убит тобой. Я не могу… мне нельзя… это невозможно… И я не должна!.. — тут я совсем запуталась и замолчала.

Безумный Демон немного подождал, а потом заговорил:

— Тебе не о чем беспокоиться. У тебя свои правила, ты живёшь по своим законам. Ты — дочь императора, всё верно. Так оставайся ею. Я не требую, чтобы ты в чём-то изменилась. Когда любят луну, не требуют, чтобы она спустилась на землю и светила в доме вместо свечки.

Он отвернулся, подбросил в огонь несколько сухих веток, поправил крышку на котле, а я не находила слов, чтобы продолжить разговор.

Как отличалось это признание от признания Хуэй Фэна. Мой жених говорил, что мои руки должны прикасаться лишь к нему… А этот… Когда любят луну, не требуют, чтобы она спускалась на землю… К чему это? О чём это?!.

Тем временем демон расстелил на столе простенькую плетёную циновку, достал с полки чашку, разложил палочки для еды, промыл рис и поставил его к рыбе. Так они приготовятся одновременно…

— Да когда ты мог полюбить меня? — спросила я, наблюдая за этим странным существом. — Ты видел меня всего один раз!

— Сколько раз надо посмотреть на луну, чтобы полюбить её? — ответил демон и усмехнулся. — Садись за стол. Скоро рыба и рис будут готовы.

Я послушно села и была совершенно сбита с толку.

Демон собрался кормить меня… И признался мне в любви… И сказал… и сказал, что ничего не ждёт в ответ.

Но на столе уже стояло нехитрое угощение, в маленькую чашечку был налит терпкий тёмный соус, и я позволила себе ни о чём не думать, а просто есть.

Рыба оказалась удивительно вкусной. И обжигающе горячей. Я дула на неё, но не могла дождаться, пока остынет, засовывала в рот и не могла сомкнуть губы, потому что язык жгло. Приходилось махать рукой перед лицом, чтобы во рту не так обжигало.