Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 4 – Ната Лакомка

— Эти слова навсегда в моём сердце, отец.

Золотистый купол мерцал, даря спокойствие и уверенность, что всё правильно, всё хорошо. А когда всё хорошо и правильно, то и боги довольны. Когда боги довольны — земля получает милость небес. Так достигается гармония и благоденствие.

— Пусть в стране Чу видят, — отец смотрел на купол, но обнимал меня всё крепче, — пусть видят, какие достойные женщины в нашей семье.

— Я не подведу вас.

— Я знаю, — тут он снова тяжело вздохнул: — И всё же, я словно отправляю в Чу своё сердце. Как жить без сердца?

— У вас остаётся Ли Хуа, — напомнила я. — Она будет радовать вас, утешать и заменит меня.

— Тебя никто не заменит, — сказал он просто и добавил: — Ложись спать. Завтра подношение подарков. Тебе понадобится много сил. Мне доложили, что Хуэй Фэн прислал тысячу сундуков и две тысячи шкатулок.

— Ещё успею посмотреть на подарки, — я послушно нырнула в постель, по привычке положив подголовный валик боком. — Завтра хочу пойти в горы, чтобы собрать побольше целебных трав. Луна полная, нельзя упустить момент.

— За травами сходят слуги. Тебе не надо утомляться перед свадьбой.

— Никто не отменял моих обязанностей в лечебной палате, — улыбнулась я, глядя на него — такого сильного, мудрого, надёжного, самого лучшего во всём мире. — Закон справедливости распространяется на всех, ваше императорское величество. И вам прекрасно известно, что прогулка в горах никогда не была для меня утомительной. Я люблю горы. Люблю собирать травы. Кто знает, смогу ли я гулять так же свободно в стране моего мужа?

— Разрешаю, иди. Разве можно спорить с тобой? — отец начертил надо мной знак благословения. — Ты самая мудрая, прекрасная и почтительная дочь во всём мире. Подарок небес. Спи, пусть тебе снятся только хорошие сны.

— И вам хороших снов, — прошептала я, опуская отяжелевшие веки.

Засыпая, я всё ещё чувствовала отца рядом. Он сидел на краешке постели и держал меня за руку, пока я не заснула крепко-крепко.

Но сны мне никогда не снились.

Вот и эту ночь я проспала без сновидений и проснулась ещё до зари.

Путь до гор достаточно долгий, да и в самих горах время течёт незаметно. Не успеешь оглянуться, как солнце уже закатится. Поэтому надо поторопиться. Я умылась и подобрала волосы, повязала платок, как женщины из деревень.

Пришли мои служанки — позёвывая на ходу. Они несли большие корзины на ремнях, чтобы повесить за спину, и широкополые соломенные шляпы. Солнце в горах немилосердно. А невесте нельзя быть на свадьбе с обожжённым, чёрным от загара лицом.

Город ещё спал, когда мы прошли по чистым прямым улицам, мимо домов с разноцветными крышами. В утреннем свете цветы персика снова казались нежно-розовыми — как смущённый девичий румянец, и пахли тонко-тонко, окутывая всё вокруг ароматом сладости и весны.

Когда мы вышли за городские ворота, сладкий аромат сменился запахом терпкости и свежести травы, настоянной на солнце. И чем дальше мы углублялись в горные леса, тем насыщеннее, сильнее становился запах. Я вдыхала его полной грудью, с наслаждением. Есть ли в Чу такие же прекрасные леса? Даже если есть, я буду уже не дочерью правителя, а правительницей. Правительнице нельзя бродить по горам, как простолюдинке. Принцессе тоже нельзя, но отец позволял. Он знал, как я любила такие прогулки.