Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 8 – Ната Лакомка

— Да! Да! — поддакнула Ли Хуа. — Нельзя, чтобы Хуэй Фэн узнал!

— Почему? — удивилась я. — Мой жених должен похвалить меня, что я соблюдаю законы отца.

— Шойо, — укоризненно покачала головой мама.

А сестра так и напустилась на меня:

— Вы её послушайте только! — воскликнула она. — А ты подумала о мужской гордости? Вот о своей гордости ты сразу вспомнила — что должна быть хорошей дочкой даже поставив под угрозу свою и чужие жизни! Даже в ущерб репутации семьи! Хорошо прикрываться именем отца, совершая глупости! Даже не представляю, что скажет на это папа! Хотя, представляю!..

— Мы не скажем отцу. И прекрати осуждать старшую сестру, — строго осадила её мама, а потом обратилась ко мне: — Но Ли Хуа права. Прежде всего ты должна думать о себе, о семье, о подданных. Никто не требует от женщины ненужного геройства. Достаточно было вернуться и сообщить о раненом.

— Но он мог умереть, — возразила я. — Мы нашли его далеко от города.

— Значит, такова его судьба, — сказала мама так же строго, как говорила до этого с Ли Хуа.

Сестра надула губы и смотрела сердито, но больше не обвиняла меня в безрассудстве.

Уложив меня в постель, мама и сестра ушли, а я, оставшись одна, задумчиво потёрла синяки на запястье.

Странный день. Странная встреча. Такая ничтожная, ничего не значащая, и в то же время… Что-то очень сильно изменилось.

Мне как наяву привиделось лицо незнакомца. Как он звал свою Шао… Значит, вот так мужчина может любить женщину… Он словно пытался вернуть собственную душу…

— Уже легла? — в комнату вошёл отец с чашкой горячего пионового чая. — Мне сказали, сегодня ты спасла раненого человека, при котором был меч.

— Его нашли? — спросила я, взяв чашку и отчего-то волнуясь.

Хотя добродетельной женщине не следует волноваться ни о чём. Она должна в любой ситуации сохранять спокойствие и достоинство. До сих пор мне это прекрасно удавалось.

— Не нашли ни человека, ни меча, — покачал головой отец, глядя, как я пью чай. — Мы так и не узнали, кто он. Но стража до сих пор его ищет. Возможно, это кто-то из свиты старейшины Хуэй Фэна. Хотя, их попросили сложить оружие на границе…

— Ты не осуждаешь меня за то, что я сделала? — спросила я, волнуясь ещё сильнее.

— Нет, — отец взял чашку, поставил на стол, потом сжал в ладонях мою руку. — Ты поступила правильно. По закону, который установил твой отец. Как император я горжусь тобой. Как отец…

— Как отец?.. — я порадовалась, что в этот момент длинные рукава моей рубашки скрывали синяки на запястье.

— Тоже горжусь, — отец улыбнулся и погладил меня по голове. — Но теперь ты пойдёшь в горы только в сопровождении отряда стражей и с кем-нибудь из братьев. Я не хочу рисковать моей драгоценной дочерью. Предки не простят, если с тобой что-то случится.

Он обнял меня, я прижалась к нему, и на глаза навернулись слёзы счастья и благодарности.

Но в памяти снова и снова звучал прерывистый голос, полный страсти и боли: не уходи… не оставляй меня…

Персики отцвели, но вскоре должны были расцвести груши и абрикосы. Только я не увижу их цветения на родной земле, потому что под дождём опадающих персиковых лепестков в город въехал мой жених — старейшина Хуэй Фэн. Я видела его несколько раз раньше. Он приезжал к отцу, чтобы заключить договор о взаимопомощи. Привозил подарки. Бывал на празднике Луны. Мы даже встречались взглядами в общем зале, когда отец принимал послов.