Книга Ворона и ее принц, страница 58 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

— Шицзе, он ведь с тоски помрет, если ты его не простишь. Примет твой отказ, уйдет, в какую-нибудь щель забьется и загнется.

Я почувствовала, как у меня из глаз текут слезы. Во-первых, я не смогу солгать Лань Шияну, не смогу притворяться. Во-вторых, даже если смогла бы — и что? Когда эмоции поутихнут, через неделю, через месяц или пускай через год, он ведь поймет, что я не его Линь Яо, что я совершенно другой человек. И что с ним будет, когда его мечта вдребезги разобьется о действительность?

Почему-то мне кажется, что он этого… не переживет.

Говорить я не могу, двигаться не могу, зато думать очень даже могу. Может, прежде чем признаваться в своем иномирном происхождении, накачать принца успокоительным? Ага, и пожизненно держать на пустырнике с валерианой.

Убедить, что я какой-нибудь воплотившийся призрак, пришедший восстановить справедливость? В каком-то смысле это даже не ложь.

— Ты чего? — всполошилась девочка. — Болит что-то?! Я мигом!

Я отрицательно качнула головой — незачем бежать за учителем, тело не болит, а от душевных страданий обезболивающие эликсиры мне не помогут.

Слезы никак не хотели прекращаться, стекали по лицу, расчерчивая щеки мокрыми дорожками.

— А, ты из-за него, — поняла мелочь и тяжело вздохнула. — Добрая ты слишком, шицзе.

— М-м-м…

— Если честно, я тебе немного завидую. Я бы тоже хотела вот так же чье-нибудь сердце украсть, чтобы любил, чтобы боготворил, чтобы обожал, чтобы жить без меня не мог!

Она мечтательно сощурилась, явно рисуя в воображении очень сладкие и напрочь далекие от реальности картинки.

Я фыркнула и отвела взгляд. Мин-эр хоть и подросток, гормоны уже играют, интерес к мальчикам просыпается, но мозги еще… совсем детские.

— Что? — удивилась девочка моей реакции. — Хотя да, ты, наверное, права, смотреть на то, как Лань Шиян себя изводит, совсем не весело. Пусть он тебя подвел и я себе говорила, что никогда его не прощу, но мне, по правде сказать, его уже жалко.

— Угу.

— Когда учитель его к тебе отпустит, если ты еще говорить не сможешь, я скажу ему, что ты его простила!

А?!

Нет! То есть…

Я замычала, попыталась скорчить самую страшную рожу, на которую была способна, чтобы показать все, что думаю о ее инициативе, но девочка только хихикнула:

— Не бойся, я не дам ему на радостях придушить тебя.

Да нет же!

Увы, объясниться я не успела.

— Карр! — раздалось снаружи, и на подоконник приземлилась Павлина.

— Госпожа вестница. — Мин-эр вскочила и исполнила глубокий почтительный поклон. — Я уйду первой.

— Карр, — одобрила Павлина.

И как только за девчушкой закрылась дверь, обернулась.

— Как себя чувствуешь? Вижу, что лучше. Еще денек — и оклемаешься. Ну и напугала ты нас всех! — Павлина огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться, и выругалась, после чего пояснила: — Здесь, в Поднебесной, у нашей богини не так много сил и возможностей, приходится считаться с местными законами и правилами небожителей. Например, у себя дома я могла обращаться вместе с одеждой. А тут… — Она махнула рукой. Но тут же оживилась: — Зато на этой земле нам дана способность чуять демонов. Ты ведь тоже почувствовала этот запах? Когда твой мальчишка сказал слова призыва, он, конечно, на такое не рассчитывал, но все обернулось к лучшему. И Шай’дазару гораздо сложнее спрятаться. Вот только мало кому приходит в глупую голову драться с его слугами в открытую. Скажи, зачем ты вообще полезла на корабль?!