Книга Хозяйка княжеского дома, страница 124 – Мстислава Черная

— Никак, – хмыкает Даниэль. – Ритуал не лишает дара, он создаёт энергетический барьер, который разрушает любые заклинания и рассеивает направленные потоки чистой силы. Можно с лейкой сравнить. Она разрезает мощный поток на тонкие струйки. Вспомни, как ты создаёшь светлячок. Ты отпускаешь в воздух написанную силой энергетическую структуру, а после ритуала структура не уйдёт в воздух, а разрушится, она будет рушится прямо в момент создания, даже завершить не получится, а вложенная магия развеется в окружающем пространстве. Потоком чистой силы тоже не ударить.

— Звучит ненадёжно.

— Увидишь. Идём?

В темницу мы спускаемся чуть ли не толпой. Кроме Франчески и нескольких госпожей, к нам присоединяются господа, да и по пути мы обрастаем всё новыми и новыми придворными “хвостами”.

У меня со словом темница ассоциации мрачные, но реальность удивляет. Даниэль выделил братцу хоть и зарешёченную, но полноценную комнату, с мебелью, предусмотрительно вмурованной ножками в пол.

Матрас выглядит пушистым, одеяло толстым, а подушки мягкими.

— Сынок! – Франческа бросается к прутьям.

Даниэль знаком показывает стражам открыть и бесстрашно входит в камеру.

На мой взгляд очень рискованно. А если братец от отчаяния совершит какую-нибудь убийственную глупость? Но Даниэль спокоен.

Я остаюсь снаружи, и Франческа чуть ли не отталкивает меня, не нарочно, а на эмоциях.

Она залетает в камеру, бросается к сыну на шею, обнимает и, захлёбываясь словами, вперёд Даниэля перечисляет условия счастливого будущего – Ижск, отречение, отказ от магии.

Я бы на месте братца уцепилась за выпавший шанс, но…

Он выслушивает, дожидается от Даниэля подтверждающего кивка и с кривой полной злобы усмешкой грубо отталкивает мать, встаёт перед Даниэлем.

Только его взгляд прикован не к Даниэлю, а к короне.

— Наш отец считал меня настоящим наследником. Что есть у тебя, кроме рождения в законном браке и старшинства? Я был зачат в храме, я получил признание отца. В отличии от тебя, я благословлён отцом на правление. Здесь и сейчас я заявляю, что моё право истинное! Предки, отец, я призываю вас в свидетели!

Корона на голове Даниэля отзывается на крик мягким розоватым светом.

— Нет, сынок! – Франческа пытается остановить Адриана, но он вновь её уже даже не отталкивает, а отшвыривает. Хорошо, не на пол, а на матрас.

Но сынок не слышит, он тянется к Даниэлю с явным намерением сорвать корону и водрузить на свою голову. Даже я, далёкая от заморочек магической передачи власти, понимаю, что это так не работает, что просто схватить и надеть не получится.

Адриан касается короны и на его коже расцветают алые язычки пламени.

— Видите?! – выкрикивает он, в его голосе звенит торжество.

А затем происходит то, что, наверное, и задумал Даниэль.

Срабатывает магия древнего артефакта, и Адриан на глазах сжимается до размеров вишнёвой косточки и одновременно превращается в новый рубин среди других камней короны.

Слышатся крики, вздохи. Одна из дам оседает в обморок. Даже меня проняло.

Спокойным по-прежнему остаётся Даниэль:

— Что же, мой единокровный брат хотел короны, он сросся с ней. Я оставляю его имя в летописи рода. Всем разойтись.

Один из гвардейцев, пропустив Даниэля, заходит в камеру к распластавшейся на полу Франческе.