Книга Хозяйка княжеского дома, страница 122 – Мстислава Черная

Что же, дворец ждёт. Отправляемся!

Во дворец мы добрались только к вечеру и ничего, кроме сдвоенных покоев – спальня князя и княгини соединены общим будуаром – я толком не увидела. Если уж по правде, то и покои княгини я увидела мельком, во всех подробностях Даниэль познакомил меня лишь со своей очень большой и очень удобной кроватью.

Заснули мы вместе, а просыпаюсь я уже одна.

Точнее, меня будит пронзительный вопль:

— Княгиня, смилуйтесь и спасите!

Подскочив, я не сразу понимаю, где нахожусь и почему на меня орут. Постепенно в голове проясняется, и я вспоминаю очередную смену место жительства. Мой дом теперь будет главным штабом “Магии в каждый дом”, а живу я во дворце…

— Ха…

— Княгиня, смилуйтесь!

Я перевожу взгляд на незваную гостью. Женщина бухнулась на пол в нескольких шагах от кровати, и фалды широкой юбки опадают лепестками сорванного цветка.

Так, почему её не задержали гвардейцы? Даниэль обещал порядок, и я представляю себе его иначе.

Она вломилась через тайный ход? Потайная дверка распахнута, и в стене зияет тёмный провал.

— О чём вы, госпожа? – даже сейчас я могу быть вежливой, потому что грубым будет палач.

— Княгиня, умоляю, заступитесь, сохраните жизнь моему сыну! Только вы можете его спасти!

Надо полагать… Франческа собственной персоной?

— Госпожа ла Кер? – уточняю я, хотя и так всё понятно.

— Д-да.

То есть братика Даниэль тоже прищучил?

Хорошо.

— Понять и простить? – хмыкаю я, вспоминая расхожую фразу.

Франческа отрицательно мотает головой, то есть не совсем без мозгов:

— Заменить казнь вечным заключением в Данской крепости, – просит она.

Звучит даже сурово. Только… оставить живой вечную угрозу? Сегодня братика запрут в крепости, а завтра бунтовщики его выпустят. Я против кровавых решений, но мир другой, реалии другие, и лезть со своим мнением я точно не буду. С княжескими делами Даниэль сам разберётся.

— Ваш сын не собирался сохранять жизнь ни мне, ни моему мужу.

— Он…, – Франческа на миг теряется, не находит логичных аргументов и повышает громкость воплей. – Княгиня, умоляю, смилуйтесь! У вас тоже будут дети, вы должны меня понять! Вы же исцелили его светлость любовью, вы светлая и добрая душа. Вы просто не можете проигнорировать мою мольбу! Я ведь прошу не прощения, а шанса моему сыну раскаяться и прожить в искуплении.

То есть мне восхититься, что меня назвали доброй и бежать за ключами от темницы? А больше ничего не надо, м?

— Беда в том, что спросонья я всегда злая.

Я бы давно позвала стражу, но я не знаю, можно ли им видеть, где открыт тайный ход.

Дверь открывается, входит Даниэль, и его взгляд не обещает Франческе ничего хорошего. Она бледнеет и испуганно прижимает руки к груди, пытается ползком отодвинуться и приблизиться ко мне.

Вот зря она.

Даниэль не повышает голос, его тон ледяной:

— Госпожа, вы позволили себе нарушить сон моей супруги?

На пороге появляется и исчезает горничная, и я понимаю, что то ли в будуаре за стенкой, то ли в гостиной через две стенки есть люди. Смутно помню, что Даниэль обещал позавтракать со мной, а потом рекомендовать дам, служивших ещё его матери и сейчас продолжающих заниматься тем, чем обычно руководит жена или мать князя. Наверное, там и претендентки на роль младших фрейлин?

Франческа первая понимает, что у неё есть свидетели и вместо того, чтобы закрыть рот, подрывается с пола: