Книга Котоняня таверны «Грань», страница 99 – Мстислава Черная, Екатерина Скибинских

— Они объяснили, чего они хотят? С какой целью пытаются забрать приют?

Раван скривился:

— Они убеждены, что мама использовала приют как прикрытие, чтобы передать мне какие-то активы. Бред…

Я почесала кончик носа.

— Раван, а ты уверен, что активов действительно нет? Я не говорю про какие-то крупные суммы денег, но, возможно, твоя мама действительно что-то оставила? Она ведь заботилась о тебе, и, судя по тому, что ты рассказывал, она беспокоилась о том, что ничего не может тебе оставить, искала лазейки.

— Абсолютно уверен. Как ты себе это представляешь? Во-первых, я спрашивал об этом у стряпчего, когда он меня нашел. Тот категорически отрицал. Во-вторых, я лично проверил все документы, все счета, все полупустые кладовые. В-третьих, я спрашивал Анику. Через нее мама тоже не пыталась мне ничего оставить. Разве что… мама зарыла на территории клад и никому об этом не сказала. Только как я тогда его должен найти?

— М-да. Слушай, а показать твоему брату выписку из банка не поможет? Или с ним вместе прийти, чтобы он убедился, что сокровищ в приюте нет?

— Он мне не поверит.

Звучало как-то уж совсем тоскливо и безнадежно.

— Слушай… А если они заберут приют, убедятся, что никаких сокровищ на заднем дворе не зарыто, то…

— То назад мне его никто не отдаст. Финансирование урежут, дождутся, когда детей не останется, и закроют. Лили, честное слово, если бы я видел хоть один способ с ними договориться, я бы договаривался, но они считают себя правыми, а меня — бельмом на глазу и вором.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Значит, мы будем бороться за приют.

— Мы?

— Конечно, мы.

Особенно сейчас, когда мне показалось, что я что-то нащупала. Да, Аника мне объяснила, что слабосилки либо — чаще всего — гибнут во время инициации, либо вовсе до нее не доживают, что лучший результат дали попытки подавить магию, но таким образом целителям-экспериментаторам удалось выиграть три-четыре месяца, а потом всплеск, инициация и… известный конец. Аника твердо сказала, что у Стефании всего лишь улучшение, за которым очень скоро последует спад, но…

Контраст не давал мне покоя. Утром девочка еле передвигается, на праздник ее чуть ли не на руках приносят, а во время выступления она вдруг начинает бодро прыгать?

Говоря, что я ошибаюсь, Аника не знала того, что знала я: что таверна — это лишь карнавальный костюм, который примерил храм богини Ланы, что тут призраки и всяческая чертовщина.

А вдруг права я?

Так что мы поборемся и за приют, и, главное, за детей, за их будущее.

Не откладывая дело в долгий ящик, я поделилась с Раваном наблюдениями по Стефании. Но он, как человек, перепробовавший все способы спасти малышей, отреагировал как и Аника. Списал все на ремиссию.

— И ты туда же? Ладно, тебе сегодня не до того, особо в детей не всматривался, но поверь мне! Они все выглядели гораздо лучше, активнее, оживленнее, как абсолютно здоровые дети. Но и это еще не все. Я говорила с одним из призраков, а их сегодня было намного больше, чем обычно. И он подтвердил твои догадки о храме. Сказал, что раньше в храме было темно, а теперь здесь все светится. Ну явно же не о светильниках шла речь!

— И? При чем тут это?

— Да приди в себя наконец. Ты же мне говорил, что в храм Темной Ланы водили детей, чтобы их веселье давало энергию тем, кто уходит за грань, или что-то в этом духе. Но что, если и призраки, в свою очередь, делятся энергией? — выпалила я и ткнула ему под нос свой телефон. — Смотри. Я сегодня обслужила плюс-минус двенадцать заказов. Вот они все, можно просмотреть. И плата за каждое блюдо. А теперь смотри сюда. — Я ткнула пальцем в иконку баланса. — Здесь должно быть гораздо больше кристаллов.