Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 17 – Мстислава Черная

Я останавливаюсь у стены и наблюдаю. Родители независимо друг от друга фланируют по залу и перекидываются с гостями вежливыми фразами. По правилам этикета хозяева должны уделить толику внимания каждому приглашённому. А я обязана быть с мамой, поэтому долго стоять не должна, но я вытягиваю из рукава платок и обмахиваюсь. Благородная слабость оправдывает мою медлительность.

Вот папа подходит к госпоже Сильвен и что-то говорит, а она улыбается. Наверное, сделал комплимент.

А вот господин Херре расходится с господином Дельси.

Думаю, это тот самый момент.

Я прячу платок направляюсь к маме. Она оборачивается, смотрит на меня вопросительно, и я, подхватив её под локоть, подаюсь ближе и шёпотом спрашиваю:

— А что, что-то случилось на кухне? — я даже врать не буду.

— Что случилось?

— Я думала, ты знаешь. Я не поняла, что там за суета.

— Я разберусь.

Она улыбается Берту и, не прекращая обмениваться любезностями, продвигается в сторону двери. Папа в это время поднимается с господином Херре по лестнице, а я аккуратно подбираюсь к фортепьяно.

— Карин, — окликает меня Берт.

Ещё не хватало, чтобы он мне помешал!

— Ах, да… Я вам очень признательна, вы думали обо мне во время поездки в столицу, — правильно благодарить не за подарок, а за внимание, и это не то правило этикета, которое я собираюсь нарушить.

Я отворачиваюсь от Берта достаточно быстро, чтобы он не успел продолжить разговор. Ему придётся снова меня окликать, но он в замешательстве от моей беспардонности, и я успеваю первой.

— Дорогие гости, — обращаюсь я к залу в полный голос и поднимаю крышку инструмента.

— Карин, что на вас нашло? — шипит Берт, но я уже не реагирую.

— Я бы хотела развлечь вас исполнением моей любимой песни…

Естественно, все разговоры прекращаются, взгляды скрещиваются на мне, и Берт больше не может мне помешать, он вынужден отступить, а я сажусь за фортепиано.

Мне страшно, но это страх какого-то совершенно нового сорта. Он щекочет азартом, и я предвкушаю то, что собираюсь сделать. Этот новый страх не тормозит меня, не гонит под одеяло, а наоборот подстёгивает.

— Юная госпожа поёт?

— Никогда не слышал.

У меня не только с пением были проблемы. Музыкального слуха у меня нет, и обучить меня игре учителя тоже не смогли. То есть я знаю, как нажимать на клавиши, и… Да этого сто раз достаточно!

Главное не бить по клавишам со всей силы, какофония должна быть фоном для моего исполнения.

Я набираю в грудь побольше воздуха, ставлю пальцы на клавиши…

— Белая-а-а луна-а-а-а, — во всю мощь лёгких начинаю голосить я и чудесным образом я просто забываю о слушателях, чьи уши я сейчас буду терзать. Мне абсолютно всё равно, как гости отреагируют.

Сколько я не пела? С пятнадцати лет?

Боги, как я счастлива!

Я пою!

Глава 9

Я от души луплю по клавишам и в полный голос тяну про луну-у-у-у!

А гости в таком восторге, что хранят гробовую тишину, и зал наполняет моя песня. Да, я помню, как моё пение слышится со стороны, но во время исполнения я не чувствую воя, я от души пою.

Подозревая, что второй песни у меня не будет, и я отдаюсь процессу без остатка, пока с непривычки не начинаю задыхаться.

— Луна-а-а-а! Полная-а-а!— завершаю я на высокой ноте, которая со стороны, должно быть, просто визг.

Если я хочу быть певицей, мне стоит расширить репертуар…