Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 121 – Мстислава Черная

— М-м-м, а кто же ты?

Жутик гордо надувается:

— Деть!

Лайс кивает и наконец оборачивается:

— Мама, познакомьтесь с внуком.

— Что-о? – всхлипывает вдовствующая герцогиня.

Глазом не моргнув, Лайс предлагает Жутику руку и спокойно сажает ребёночка на плечо, а затем невозмутимо повторяет маме, кто такой Жутик. Она почему-то отступает на шаг. Ни понимания, ни радости на её лице не видать. От вида, как Лайс чухает Жутю будто котёнка, её аж передёргивает.

— Матушка? – сладко окликает Лайс. Настолько сладко, что я чую сахарную издёвку.

— Вашей невесте это не понравится. Сын, не знаю, что на вас нашло…

— Матушка, я ценю вашу заботу, – уголок его рта дёргается.

Я вдруг отчётливо понимаю, что Лайс по-настоящему взбешён и что он балансирует на грани, ещё пара капель его терпения испарятся, и он некрасиво сорвётся. Его сдерживает только понятие о правилах хорошего тона. Сказать матери прямо, что она эгоистичная дура, он всё-таки не может.

И я не знаю, какими были их отношения до трагедии с отцом. Возможно, герцогиня больше походила на любящую мать, чем сейчас. В настоящую любовь я не верю – испугавшись Жутика, леди не заслонила сына от угрозы, а сама спряталась за ним.

— Я рада, что тебе нравится!

— Но мне не нравится.

— Что-о? Лайс, я не понимаю…

— Матушка, вы не имели никакого права давать согласие от моего имени, – голос по-прежнему спокойный, доброжелательный, и от этого особенно пробирает. Даже мне как-то зябко становится.

Но не ей.

— Лайс, что вы говорите? Я старалась ради вас, я нашла для вас идеальную жену, решила финансовые проблемы. Три деревни, несколько магазинов и много, чего ещё, станет вашим.

— По закону приданое остаётся в полной собственности супруги. Поскольку барон заинтересован, чтобы я представлял его интересы в Совете, помереть с голоду мне не дадут и новый костюм купят. Но с чего вы решили, что барон позволит мне прикоснуться к деньгам? Вас содержать ему и вовсе неинтересно.

— Лайс, глупости! Барон щедрый мужчина…

Кто-то сболтнул лишнего.

Лайс явно замечает оговорку, но не переспрашивает, а продолжает безжалостно критиковать:

— Матушка, вы понимаете, что клятва, на которой настаивает барон, превратит меня в его пожизненного раба?

Ей бы расплакаться и признать ошибку, но леди сдаваться не собирается. Она расправляет плечи и удивительным образом приобретает сходство с вдовствующей герцогиней-матерью, покойной.

Сходство едва уловимо, оно то ли в позве, то ли в ауре властности. Материнское тепло? О, нет. Герцогиня обращается в ледяную статую.

Внешне Лайс не реагирует, а вот по связи от него прилетает сложный клубок эмоций. Я улавливаю, что леди практикует подобное далеко не в первый раз. Похоже, она с детства чтобы добиться послушания, пугала холодной отстранённостью. Лайс, который искал материнской любви, естественно поддавался на манипуляцию.

Но прошлое… прошло. Нынешний Лайс видит мать насквозь. И главное, он больше не нуждается в суррогате любви, который она может дать.

Леди гнёт своё:

— Барон хороший человек и протягивает вам руку помощи. Учитывая обстоятельства, желать некоторых гарантий с его стороны абсолютно естественно. Я не понимаю, почему вместо благодарности вы ставите всё с ног на голову. Я ради вас… А вы… Я глубоко обижена, сын. Но я всё ещё жду. Мы отправимся сразу в храм, после того, как вы подадите заявление об отчислении.