Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 119 – Мстислава Черная

— Сынок! – восклицает она.

Спасибо, что не герцог.

Она вспархивает с кресла и без оглядки бросается к нам, повисает у Лайса на шее. Я отхожу подальше, чтобы не мешать. Со стороны разглядывать тоже интересно. Начать с того, что вдовствующая герцогиня облачилась в пышное траурное платье. Обилие тяжёлых чёрных оборок превращает её в этакую изящную бабу на чайнике и совершенно не ассоциируется с трагедией. Но цвет чёрный, не придраться. На голове чёрная шляпка-таблетка с пышной чёрной сеткой. Чёрные перчатки из плотного кружева…

Я смотрю не столько на выбор одежды, сколько на поведение. На первый взгляд женщина Лайса любит. Она висит у него на плече, обнимает, взахлёб делится эмоциями. Истерит, если называть вещи своими именами. И я ей не верю, потому что истерит она красиво – без рыданий, делающих глаза красными, без слёз, размывающих макияж, а женщина накрашена, это точно. Но судить рано. Вдруг она научилась выплёскивать эмоции именно так? Люди разные, реакции разные.

Но чем дальше я смотрю, тем отчётливее понимаю, что фальшь я вижу благодаря новообретённому чутью Истины. Впрочем, даже это не обязательно значит что-то плохое. Женщина всего лишь показывает “правильную” реакцию на утрату, реакцию, которую от неё ждут.

Я не вмешиваюсь, тем более женщина успокаивается сама и, не разжимая объятий, немного отстраняется, чтобы посмотреть Лайсу в глаза.

— Мама, как вы? – он ей выкает? Или он выкает из-за моего присутствия? Скорее, всегда.

— Как я? Вы ещё спрашиваете, Лайс? – в голос прорывается возмущение. Первая искренняя эмоция.

Кстати, она тоже выкает.

А я отхожу ещё на шаг и плюхаюсь в кресло, чтобы наблюдать с комфортом. Вмешиваться, я думаю, мне не понадобится. Лайсу со спины не видно, его мать слишком увлечена собой. От кресла к креслу струйкой дыма перетекает Жутик. Наш детёнок подбирается на расстояние метра и затаивается за ближайшим укрытием.

— Мама?

— Теперь, чтобы сохранить ваш титул, я должна стать наместницей? Переселиться в Кайнай, сойти там с ума от тоски и холода… Лучше сразу умереть.

Ещё одна… сторонница радикальных решений.

Но если вдовствующая герцогиня себя первую принесла в жертву, то мать Лайса явно предпочитает, чтобы жертвовали другие. Её агатовые траурные серёжки подозрительно модной каплевидной формы. Я около недели назад похожие рубиновые рекламировала. Получается, что мать Лайса потратила деньги на украшения, в то время как сын носит отремонтированный камзол и копит на новые сапоги. Спрошу чуть иначе – почему она покупает серьги, а не копит на масло ши, чтобы залечить язвочки и ранки на его руках?

— Мама, вам не нужно становиться наместницей, я сам разберусь.

— Лайс, вы у меня самый лучший! – расцветает она. – М-м-м, возьмите, пока я не забыла.

Она извлекает из сумочки конверт.

— Что это?

— Счёт из ателье, – она легкомысленно взмахивает этим самым конвертом. – Лайс, у меня для вас прекрасная новость! Я знаю, кто станет наместником!

— Кто?

— Ваш тесть, сынок. Я нашла вам невесту.

Я невольно расплываюсь в злорадной улыбке. Не знаю, что там за невеста, но матушка опоздала, вакансия занята, и на развод пусть не надеются. Меня вообще хранитель рода одобрил. Словом, напрасные труды.

Жутик вскидывается, дымок идёт волнами, но я прикладываю палец к губам, и умный Жутя сдерживается, не лезет. Я не против позволить знакомству состояться, но мне кажется, что мешать выяснению отношений не следует. Да и вообще я хочу разобраться, какая эта вдовствующая герцогиня. На совсем хлебушек вроде бы не похожа. Только вот зашевелилась почему-то только сейчас, когда на горизонте замаячила необходимость перебраться жить в каменную пустошь Кайная.