Книга Теория двойного предательства, страница 28 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

Это было проще, чем казалось раньше. Потому что я больше не чувствовала к нему ничего, кроме холодной, расчетливой решимости.

А он… он разрывался.

Я видела это краем глаза. Видела, как он мечется между Вальтером, который следил за каждым его шагом, и мной, которая ускользала. Как он пытается быть везде и нигде не успевает. Как его лицо вытягивается от усталости, как под глазами залегают тени, как он то и дело оглядывается через плечо.

Мрачное удовлетворение не делало мне чести, но я осознанно позволила себе чувствовать его. Имею право! На прием к ректору я уже записалась и твердо намеревалась сдать ему Ингрема с потрохами в упаковке из кольца с приворотом и справки из лаборатории о его точных функциях. А дальше будь что будет. Жаль только, что прием мне назначили на после конференции, но что делать, пришлось ждать.

А потом настал день начала конференции.

Я шла в зал, чтобы послушать профильные выступления старшекурсников нашего факультета. Увильнув от Ингрема, я слишком поздно заметила Илейн и снова оказалась в окружении мажоров.

— Наша звездочка! Ты спешишь сиять? О, конечно, нет! Как я могла забыть, что доклад ты не потянула и отозвала заявку?

Нарвуд, Зейн и остальные заливисто рассмеялись. И получили разлетающимися самолетиками «Сплетника» прямо по физиономиям. Новый выпуск сообщал, что некая Лисса Доерти взяла приз зрительских симпатий на конкурсе проектов. Нарвуд сплюнул бумагу, которую невольно пожевал, и мрачно фыркнул:

— Проклятые бумажки! Знал бы, кто их распускает, голову бы открутил. Может, это ты, а, тихоня Юна? Тихони всегда замешаны в чем-нибудь.

Я попыталась выйти из окружения, но Илейн сместилась влево, перекрывая мне возможность прошмыгнуть мимо. Пятиться будет все же странно, тем более что в конце коридора, словно по заказу копируя уже пройденную сцену, стоял Ингрем, и на этот раз наши взгляды прямо встретились. Но рядом с ним был Вальтер, и Ингрем… просто отвернулся. Сделал вид, что на этот раз он меня не заметил.

— Даже твой аспирант тебя бросил. — Илейн скорчила рожицу фальшивого сочувствия. — Совсем никому не нужна.

Мне так надоело слушать, что я сделала то, чего раньше себе никогда бы не позволила: прошла, толкнув Илейн плечом. Она пошатнулась. Устояла, потому что Зейн подхватил ее под локоть.

— Ты! — полетело мне в спину.

Я не оглянулась.

С того дня, как я узнала правду, я испытывала разные чувства: обиду, горечь, гнев, злость… Больше всего боль. Сейчас я впервые кипела яростью. Тронь — и я взорвусь.

— Юна, — окликнул меня Ингрем, видимо спровадив Вальтера.

— Слушать ничего не хочу, — отрезала я. Все, что кипело во мне несколько дней, пока я вообще неизвестно чего ждала, имея уже официальную справку о приворотных заклинаниях в кольце, наконец взорвалось и выплеснулось прямо на виновника. — Пошел вон!

— Что?! Нет, погоди… ты не понимаешь… Юна, это был очень важный разговор, я действительно не мог…

— Ингрем, хватит. Я уже знаю, что ты не тот бедный студент, за которого себя выдавал. Я знаю, что это ты наследник Андрахарского герцогства, что это о нас был выпуск «Сплетника». Ты проспорил тысячу золотых… ты все время врал мне! И я не хочу больше тебя видеть!

Слова вылетели раньше, чем я успела их сама осознать. Раньше, чем успела вспомнить, что мы стоим в коридоре, где ходят самые разные люди, которым не обязательно быть зрителями в нашей пьесе.