Книга Теория двойного предательства, страница 26 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

Ее, кажется, все сильнее бесило именно мое молчание.

— Знаешь, что этот милый мальчик говорит о тебе в твое отсутствие? — Илейн, видя, что я почти не реагирую, злилась все больше и оттого говорила громче, выплескивая на меня то, о чем бы в другой ситуации промолчала. Но теперь не выдержала вот, наклонилась ближе, почти к самому уху, не сбавляя при этом голоса. — Он говорил, что ты самая скучная совушка, которую он когда-либо знал. Что он мечтает от тебя избавиться, но не может. Потому что ты слишком удобная.

Парни вокруг с готовностью засмеялись, стоя так, чтобы мне пришлось буквально отталкивать их с дороги, если надумаю сбежать. Только вот я не бежала, стояла и слушала, бросая взгляды на тот угол, за которым скрылся Ингрем. Я чувствовала… боль? Наверное.

— Он говорил, что ты сама все делаешь за него. — Илейн была в ударе, она почти пела, кружась вокруг меня, как акула во время охоты на глупого тюленя. — Конспекты, доклады, подработки. Что ты готова на все ради его улыбки. Что ты…

— Достаточно. — Чей-то голос вдруг прозвучал громко и ясно прямо у меня за спиной, прервав эту охотничью песнь.

Я обернулась.

В трех шагах стоял Микаэль. Без очков. Волосы зачесаны назад. Он выглядел… иначе. Не как книжный червь. Как человек, который привык, чтобы его слушали.

Смех как отрезало.

Первым обернулся Нарвуд, вторым Зейн. Илейн брезгливо сморщила носик.

— Ты кто? — нахмурился Нарвуд, однако прежней уверенности в его голосе уже не слышалось, за наглостью скрывалась настороженность.

— Тот, кто не боится сказать вам в лицо, что вы ведете себя как стая шакалов, — ответил Микаэль спокойно. — И тот, кто советует вам уйти. Пока я не позвал куратора.

Нарвуд набычился, угрожающе качнулся вперед, но Илейн перехватила его за руку и, склонившись к уху, шепнула:

— Пойдем, не стоит связываться с этим… сумасшедшим. — Впрочем, это прозвучало достаточно громко, чтобы я или Микаэль услышали.

Нарвуд оглянулся в том направлении, где стоял Ингрем, и, обнаружив, что тот исчез, нехотя кивнул, позволил себя увести. Остальные последовали за ним.

Какое-то время я смотрела им вслед. Промелькнувший самолетик очередного «Сплетника» вывел меня из ступора. Чувствуя, как к горлу подкатывает ком, я перевела взгляд на Микаэля.

— Ты… — начала я, но голос сорвался.

— Не лучшее место для разговора, — хмыкнул он, взъерошивая волосы и буквально на глазах преображаясь из жесткого командира обратно в книжного червя, даже очки на нос вернул.

— А?.. — Я толком не понимала, что хочу спросить, настолько меня впечатлили перемены.

— Пойдем, — мягко улыбнулся Микаэль. — Не здесь.

Он взял меня за руку и повел за собой. Я не сопротивлялась.

Я даже не поняла, как мы вернулись в библиотеку, пребывая в ошеломлении от того, что вычудил Ингрем и сразу следом продемонстрировал Микаэль. Он усадил меня на стул, достал пачку чая, пододвинул конфеты.

— Выдыхай, воробушек, — сказал он.

Я взяла чашку и протестующе фыркнула:

— Сам ты… Почему воробушек опять?!

Это я припомнила тот случай, когда он впервые меня так назвал. Мы тогда поругались за рунический словарь, и я отбивала книгу с таким пылом, подпрыгивая от возмущения и размахивая руками, что Микаэль в конце концов начал смеяться и назвал меня боевым руническим воробьем. И иногда, редко, называл меня так во время нашего приятельства, перетекшего в дружбу.