Книга Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки!, страница 176 – Мира-Мария Куприянова

— Ну, графиню ты отпускать не спешил, насколько я помню, – весомо привел аргумент принц.

— Ее Сиятельство была увезена силой. И теперь тому есть неопровержимые доказательства. Не Вы ли лично допрашивали прислугу Розы на Скале? А вот баронесса скрывается по своей воле.

— Воля баронессы последнее, что в этой ситуации интересует корону, – вдруг, довольно жестко оборвал принц, – Нам нужна прочная политическая позиция в заключении договора с эльфийскими землями. Да, Сарвир. И не надо так на меня смотреть. Или ты думал, что разменяв не первую сотню лет я, подобно вам с Арвелом, думаю не той головой, в которую ем?

— Все выглядело иначе, – медленно протянул Аслан, задумчиво глядя на друга.

— Все выглядело так, как мне было угодно, – процедил наследник, – Но обсуждать это теперь не вижу смысла. Сперва найди мне баронессу. Потом все остальное. Я могу рассчитывать, что хотя бы теперь, когда твоя драгоценная графиня вызволена из злодейский лап моего родственника и возвращена под родительское крыло, ты сумеешь сосредоточиться на приказе своего сюзерена?

— Всенепременно, Ваше Высочество, – вежливо кивнул генерал, переводя взгляд в окно, – Но после…

— После ты волен посвятить свой отпуск по восстановлению здоровья на оббивание порогов леди Стоун, если тебе так угодно. Все равно карту Арвела после произошедшего скандала разыгрывать в этой партии уже не резон. Уверен, отец согласится с теми же выводами. Так что, если добьешься ее расположения…

— Если добьюсь, – глухо произнес Сарвир, – Если.

Увы, в реальности этого «если» Аслан теперь сомневался, как никогда.

Идиот. Где были его мозги, когда он, словно желторотый юнец велся на жалкие провокации Арвела, пестуя собственную попранную гордость, и чествуя в зеркале росчерки оставленных им шрамов? И где были глаза, которые отказывались верить себе, признавая заносчивую власть соперника?

«Она презрела условности света. Попрала собственную гордость. Делала шаг за шагом в мою сторону. А я… топтал каждый лепесток ее хрупкой надежды, заставляя ее вновь и вновь унижаться в жалких попытках достучаться до моего разума. Стратег… под собственным носом проглядел осаду, завершившуюся полным моей взятием крепости. Только вот победитель разочаровался в захваченном форте. Как теперь вернуть ее?»

Порог дома Стоунов Сарвир действительно оббивал каждый день.

И каждый день слышал от неловко отводящего взор графа одно и то же:

— Мелисса еще слишком слаба, Ваше Сиятельство. Вы же понимаете, после перенесенного ужаса… Возможно завтра ей станет лучше и она сможет Вас принять. Но она просила передать Вам самую теплую благодарность за цветы. Мы очень тронуты Вашим вниманием и заботой.

И каждый день, до скрипа сжимая зубы и вежливо раскланиваясь с радушным хозяином, генерал вынужден был снова ретироваться, не получив в награду даже мельком брошенного взгляда от предмета своих тревог.

Она не спускалась в сад, у ограды которого дежурил Его Сиятельство. Не подходила к окнам, взгляд от которых он не отводил долгими часами, в надежде увидеть хотя бы ее силуэт.

Графиня пряталась от него в тиши собственных комнат, ни разу с момента своего возвращения в столицу не найдя сил и времени на встречу с ним. Казалось, что светлые стены фамильного особняка прячут ее не хуже, чем каменные башни Розы на Скале и гряды холодных Западных гор. А уж цербер светских условностей и отеческой обеспокоенности и вовсе хранили покой леди Мелиссы похлеще иного цепного монстра. С той разницей, что разнести по камню холодный замок, перегрызя горло чудовищу, генерал счел бы не просто приемлемым, но даже благоприятным планом ради одного ее взгляда. А бороться с вежливым отказом и доброй улыбкой строгого графа не представлял возможным.