Книга Глупые, страница 185 – Галина Шатен

Не-е-ет. Этому точно не бывать. Тем более я ее предупредил, что никакой жизни ей не дам. Я не шутил. Никто и на метр к ней не приблизится. Пока меня не отпустит. А вот когда отпустит, мне будет уже все равно, просто нужно время. Чертовски много времени. Но я подожду. Черт.

Снова падаю на подушку. Мне нужно что-то сделать. Иначе я просто взорвусь. Трек? Это немного разрядит. Да, черт возьми. Скорость и контроль. Вот что нужно. Теперь некому обо мне беспокоиться. Теперь не нужно беречь чьи-то чувства… Так, может, я еще этого не понимаю, но я не потерял, а приобрел свободу? Может, завтра станет легче дышать?

Моих волос касается мягкая и теплая рука. Не хочу открывать глаза, настолько приятно это поглаживание. Я бы мог так лежать вечно. Эта теплота излучает любовь… резко отстраняюсь, заставив маму прекратить и отдернуть руку. Всматриваюсь в ее черты, я слишком похож на нее. Но только не цветом глаз или волос. Черты лица. Она очень красивая женщина. И мне хочется верить ее глазам, которые выражают искреннюю обеспокоенность. Хотя бы еще немножко мне хочется верить. Прикрываю глаза, подставляя голову, и ее рука сначала неуверенно ложится на мои волосы, а потом просто продолжает прерванную ласку.

— У тебя что-то случилось? – Ее мягкий голос обволакивает. Открываю веки. Она все испортила. Тогда. И сейчас. Отстраняю голову и, щурясь, смотрю на нее, отодвигаясь к другому краю.

— С чего ты взяла? – скатываюсь с кровати.

— У меня такое предчувствие.

Мама меня оглядывает и вопросительно выгибает бровь. Я даже не разулся. Провожу по волосам рукой и оглядываюсь.

— Который час?

Она молча протягивает мне мобильник с тумбочки. Ого. Полдень. И два пропущенных от близнецов.

— Ты проспал университет.

— И что? Ты меня накажешь? – усмехаюсь, засовывая телефон в задний карман джинсов.

— Я просто хочу знать, что случилось…

— Хоти, – отзываюсь и обхожу кровать.

— Я волнуюсь.

Ее слова заставляют остановиться на пороге и повернуть голову. Ее руки прижаты к груди, а взгляд полон отчаяния.

— Тимур, пожалуйста…

Это не просьба рассказать ей, это просьба дать ей шанс.

«– Где мама?

– Нет ее. Бросила нас мама, к чертям собачьим!»

— Буду поздно, – бросаю и выхожу из комнаты. Захожу в душ и долго оттуда не выхожу, пытаясь вымыть воспоминания вчерашнего вечера и ночи. То, что натворила Антоныч, как-то задело, то, что, я думал, уже не болит, что давно покрылось корочкой. Но сегодня не про нее. Не про прошлое. Есть только я, и я все, на хрен, переживу. Я не стану бабой, пускающей сопли. Мне плевать. На всех и все. Так было, есть и будет. Касаюсь стены и закрываю глаза, опустив голову, наслаждаясь теплотой воды, стекающей по волосам и коже. Мне чертовски не хватает ее рук, которые бы коснулись меня сейчас… Сильнее зажмуриваюсь, стискиваю зубы. Она прекрасная лгунья. Использовала меня во всех позах, использовала мои связи, чтобы освободить сестру… ею двигала любовь. Не так плохо. Я не стану ничего менять. Как ни странно, мне хочется, чтобы она была счастлива. А я всегда делаю то, что хочу.

Я адски зол за свою слабость. За эту долбаную любовь, которая в итоге оказалась не нужна.

— Мэровский сынок заскучал? – протягивает Джон, когда его набираю, сидя в машине.

— Безумно. Особенно по тебе, красавица.