Книга Котёнок Котаева, страница 67 – Тиаверра

— Ты сделала всё именно так, как хотела, — говорю у её губ. — Заставила меня замолчать. Поздравляю. Свидетелей нет, поэтому в больнице тебе всё равно не поверят.

Она прячет лицо у меня на плече. Но я чувствую улыбку кожей.

Телефон на полке коротко вибрирует.

Экран загорается.

«Лика: Буду в десять. Вино привезу сама».

Гера видит имя раньше, чем экран гаснет.

Её тело не отстраняется сразу. Сначала становится неподвижным. Потом она аккуратно убирает ладони с шеи и встаёт.

— Тебе нужно переодеваться, — говорит слишком ровно.

Я сам позвал Лику утром.

Не назло Гере, не ради великой проверки собственной свободы и не потому, что собирался что-то кому-то доказывать. Хотел знакомую женщину, хороший секс и вечер без единого сложного вопроса.

По крайней мере, утром был уверен, что хотел.

— Нужно, — отвечаю я.

Гера поднимает с пола мой скраб, кладёт рядом и начинает сворачивать полотенце. Очень внимательно. Будто ровные края сейчас спасут её от мысли, что через несколько часов в нашей квартире будет другая женщина.

— Не делай вид, что тебе всё равно.

Пальцы на полотенце замирают.

— Мне н-не всё равно. Но ты её пригласил.

Вот и весь разговор.

Не обвиняет. Не просит отменить. Не придумывает себе прав на мужчину, который несколько минут назад кончил от её губ, а до этого честно предупредил, что прав у неё нет.

Почему-то от этого становится только хуёвее.

Гера подхватывает полотенце.

— Я пойду первой. И бейдж под шкафчиком.

Дверь закрывается.

Несколько секунд сижу на лавке со спущенными брюками и смотрю на телефон.

Лику можно отменить одним сообщением.

Не отменяю.

Не из принципа. Не потому, что отменённая встреча внезапно превратит меня в верного мужчину или что-то пообещает Гере. Всё гораздо проще: утром я позвал Лику, потому что хотел её. Она красивая, знакомая, лёгкая. У нас никогда не было проблем ни с постелью, ни с выходом из неё.

С какого хуя один минет в раздевалке должен был переписать мне всю жизнь?

Вот и я думаю — ни с какого.

Натягиваю брюки, достаю из-под шкафчика бейдж и еду домой.

К десяти выясняется, что думал я хуёво.

• • •

Лика ждёт у двери квартиры, прислонившись к стене. На ней короткое тёмное пальто, в руке бутылка вина, на губах спокойная улыбка женщины, которая бывала здесь достаточно раз и не собирается изображать случайную гостью.

Гера пришла на несколько минут раньше. Она уже успела переодеться в широкую футболку и домашние брюки. Открывает дверь на звонок вместе со мной и, увидев Лику, замирает босиком посреди коридора.

Лика смотрит на неё, на меня, снова на неё.

— Добрый вечер, — говорит Гера. — Проходите. Я могу поставить чай. Или бокалы. То есть для вина, наверное, бокалы. Чай к вину не обязателен. Хотя если вы хотите…

— Гера, — останавливаю я.

— Да. Я у себя.

Она улыбается Лике — вежливо, мягко, до невозможности правильно — и уходит в комнату. Дверь закрывает тихо.

Лика снимает пальто и протягивает мне бутылку.

— Открыть сейчас или потом?

— Потом.

Она улыбается.

— Вот теперь узнаю Костаева.

Проходит в мою комнату без приглашения. Знает, где включается свет, куда положить сумку и на какой стороне кровати обычно оставляет одежду. Никаких неловких пауз, разговоров о том, что всё это значит, и утренних вопросов, которых я не заказывал.