Книга Котёнок Котаева, страница 39 – Тиаверра

— Вот это мне и нужно, — говорит она оператору. — Он ловит её, она ему доверяет, всё живое. Идеальная естественная химия.

Гера разворачивается к ней всем телом. Кабель уже убран, стенд стоит, но неврологическое достоинство лежит где-то на полу и требует срочной реабилитации.

— Я не успела ему довериться. Я падала. Коста оказался ближе всех и поймал меня автоматически. Это скорее хороший двигательный ответ и нормальная скорость реакции. Химия предполагает взаимное притяжение, а здесь была потеря равновесия из-за внешнего механического фактора. Если вы оставите только момент, где он меня держит, без кабеля, причина будет выглядеть совсем другой.

— Именно, — довольно говорит Рита.

Гера хмурится. Начинает сначала — теперь медленнее, с определений и, кажется, готова добраться до законов Ньютона.

Я слушаю секунд двадцать. Потом забираю у ассистента бутылку воды, вкладываю Гере в ладонь и киваю на дверь.

— Пойдём, доктор Чудо. Пока ты не доказала пресс-службе, что между нами действует исключительно сила тяжести.

— Но они неправильно поняли.

— Они зарабатывают на неправильном понимании. Ты им сейчас ещё график нарисуешь, они поставят его на обложку и подпишут: «Любовь по законам физики».

За спиной смеются. Гера снова вспыхивает, но идёт рядом. Рита даёт нам пять минут, а котёнку действительно надо отдышаться подальше от людей, которые уже монтируют её падение в естественную химию.

В конце коридора есть маленькая комната персонала. В воскресенье эта часть этажа закрыта для пациентов, а комнату временно превратили в склад: у стены стоят коробки с водой, на шкафу лежат запасные плакаты, возле окна сложены чехлы от света. Посередине — стол и три стула.

Пропускаю Геру внутрь, захожу следом и прикрываю дверь. Замок не трогаю.

— Сядь. Выпей.

Она садится на край стула и делает несколько глотков. Я остаюсь у двери. Между нами метра два, стол и всё её здравомыслие.

— Я могла остаться там. Со мной всё нормально.

— Могла. Ещё немного — и ты бы поставила диагноз кабелю, выдала Рите заключение и извинилась перед стендом за недостоверную причинно-следственную связь. Здесь хотя бы оборудования меньше.

У неё дёргаются губы, но улыбка не получается. Она крутит крышку бутылки и смотрит на мои руки.

Не на лицо.

На руки.

Правая пять минут назад лежала у неё на талии. Потом убралась, как было велено. Левая удержала стойку. Обе сейчас спокойно висят вдоль тела и ведут себя приличнее хозяина.

— Я тебя сюда не целоваться привёл, котёнок.

Голубые глаза поднимаются мгновенно.

— Я не думала, что ты…

— Думала. Просто надеялась, что я сам не замечу. Не повезло: наблюдательность у меня профессиональная. Но ты сказала «не начинать». Я услышал. Сейчас отдышишься, перестанешь краснеть за всю съёмочную группу — и вернёмся.

Она закручивает крышку до хруста пластика.

— Ты очень легко это говоришь.

— А должен был упасть рядом со стендом и потребовать пересмотра решения? Гера, я не торгуюсь за секс. Тем более с женщиной, которая хочет меня и всё равно говорит «нет». Там не кокетство, там нормальная причина.

— Я знаю.

— Тогда почему смотришь так, будто я недостаточно расстроился?

Гера опускает бутылку на колени и долго подбирает слова.

— Не недостаточно. Я вообще не хочу, чтобы ты расстраивался. Просто… Вчера утром ты сказал, что хочешь меня. Потом в коридоре говорил всё это про мой голос. На съёмке держал меня так, что я действительно почти не слышала текст. А когда я объяснила, почему ничего не получится, ты сразу согласился. Это правильно. Я именно этого и хотела. Наверное. Но теперь кажется, что всё было очень серьёзно только для моего организма, а ты просто переключился на следующий дубль.