Книга Котёнок Котаева, страница 126 – Тиаверра

Гера прижимает договор к груди и кивает.

Я становлюсь напротив. Не касаюсь. Если начну с прикосновения, дальше говорить будет значительно труднее, а член опять решит, что его назначили заведующим переговорами.

— Когда ты появилась в больнице, я действительно не увидел женщину. Увидел странного маленького врача, который разговаривает с пациентами спокойно, а со мной — как будто я внезапная проверка на профпригодность. Ты всё роняла, краснела и соглашалась на любую просьбу. Я решил, что завёл котёнка. Покормить, защитить, снять с верхней полки. Никакой трагедии.

Уголки её губ дрогнули.

— Потом ты вышла в этих ёбаных серых шортах, и у котёнка внезапно обнаружилась задница. Моя спокойная благотворительная деятельность закончилась в ту же секунду.

— Коста.

— Это важная часть хронологии. Не мешай.

Она закрывает ладонью пылающую щёку.

— Я захотел тебя. Сначала именно так — просто трахнуть. Красиво, долго, с удовольствием, потом объяснить, что никто никому ничего не должен. Рабочая схема. Только ты почему-то не поместилась в неё. Я видел тебя с пациентами. Видел, как ты замечаешь то, что другие пропускают. Как боишься заговорить со мной в коридоре и не боишься спорить, когда человеку опасно. Как моя семья за один вечер решила, что ты наша, а я вместо того, чтобы охуеть и сбежать, сидел рядом и думал, куда поставить твою чашку дома.

Гера уже не прячет глаза.

— Я говорил, что ничего не обещаю, потому что считал это честностью. На самом деле это была страховка. Я мог делать всё, что делает мужчина в отношениях, получать от тебя всё, что получает мужчина в отношениях, и в любой неудобный момент напоминать: мы же не договаривались. Я не врал тебе. Но устроился, сука, очень выгодно.

— Ты не пользовался мной.

— Не специально. От этого не легче.

Подхожу ближе. Между нами остаётся один шаг.

— Ты спросила, что будет послезавтра. Теперь отвечаю. Послезавтра других женщин не будет. Через неделю не будет. Пока мы вместе — не будет вообще. Не потому, что ты запретила. Не потому, что мне временно никто не нравится. Потому что я выбрал тебя и закрыл остальные двери сам.

Она втягивает воздух.

Пальцы сильнее сжимают бумаги. Её выдаёт всё: быстрый пульс на шее, дрогнувшие губы, колени, которые она едва заметно сводит вместе. Но мне уже мало знать, что тело согласно. Я жду, пока согласится вся Гера — со страхом, разумом и тем будущим утром, которого она больше не хочет бояться.

— А если мы поссоримся?

— Будем орать. Ты, скорее всего, тихо и с пояснениями. Я — громко, талантливо и с матом. Потом разберёмся. Но я не пойду трахать другую женщину, чтобы доказать себе свободу.

— Если тебе станет скучно?

— С тобой? Котёнок, я за две недели нашёл носок в холодильнике и чайный пакетик в аптечке. Я мечтаю хотя бы об одном скучном дне.

— Носок был не в холодильнике.

— Значит, у нас ещё и неизвестный диверсант. Тем более не уйду.

Она улыбается сквозь слёзы.

— Я не стану тихим, Гера. Не перестану материться, смотреть на красивых женщин и говорить вещи, от которых ты краснеешь до ключиц. Не стану идеальным мужчиной из твоей головы.

— У меня нет идеального мужчины в голове.

— Теперь есть. Просто у него сложный характер.

Смех у неё срывается вместе со слезами.

— Но я стану твоим, — заканчиваю я. — Не на ночь. Не пока удобно. Не до следующего звонка. Твоим мужчиной. И ты будешь моей женщиной — не тайной, не временной и не бесплатным приложением к квартире. Если всё ещё захочешь.