Книга Любовь не без улик, страница 82 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— Оно здесь… – прошептала я, голос дрожал от волнения.

Ребята мгновенно собрались вокруг, разглядывая находку. Злата пискнула и, выхватив у меня кольцо, начала его разглядывать.

— Это оно! Это правда оно! Мы нашли его!

Злата начала сквозь слезы обнимать нас. И впервые за неделю моего сердца коснулось облегчение. Кольцо найдено. Подруга спасена. А мы просто молодцы.

В этот момент подвал уже не казался таким пугающим. Он будто раскрыл нам одну из своих тайн, позволил прикоснуться к прошлому.

— Взгляните на это, – раздался голос Романа, прерывая радость нашей победы.

Он держал в руке маленький листок. На нем красным, все тем же цветом, каким были написаны анонимные записки с угрозами, было выведено: «Не теряйте больше кольцо. В следующий раз оно не появится так же неожиданно».

— Это дух Кандинского нам помог… – прошептала Злата испуганно.

— Козлик! – одернула ее Ева. – Не существует никакого духа – есть один наглый вор, который играл с нами все это время, а потом просто подбросил кольцо.

— Зачем Арсению это? – спросила я.

Все казалось настолько нелогичным, что даже радость от того, что мы наконец нашли кольцо, не могла перекрыть тревогу и странные подозрения, которые съедали мое сердце.

— Предлагаю спросить прямо, – сказал Роман.

Когда мысль о том, что это может быть Арсений, впервые прозвучала вслух, она показалась мне почти спасительной. Она была удобной, логичной, аккуратно вписывалась в цепочку фактов, которые мы так отчаянно пытались соединить. Он не из кружка, он тихий, он остался в школе после всех, он не был с нами постоянно и мог перемещаться незаметно. В этой версии было слишком много спокойствия, чтобы я сразу заметила, насколько она привлекательна именно потому, что снимает подозрения с тех, кто рядом.

Мы шли по коридору быстро, почти не переглядываясь, будто боялись, что кто-то из нас в последний момент усомнится и остановит остальных. Я чувствовала, как внутри нарастает странная смесь решимости и тревоги, потому что одно дело – обсуждать подозрения в комнате, и совсем другое – идти к человеку, чтобы посмотреть ему в глаза.

Роман шел впереди, уверенно, чуть быстрее обычного, и в этой его уверенности я ощущала не только стремление довести дело до конца, но и что-то личное, будто ему было важно доказать, что он прав. Ева шла рядом со мной, напряженная, с плотно сжатыми губами, и я знала, что она прокручивает в голове все возможные варианты развития событий. Злата то и дело оглядывалась, словно ожидала, что нас окликнут или остановят. А Егор плелся позади остальных, но я чувствовала его волнение, которое он пытался скрыть.

Когда мы свернули к лестнице, ведущей к выходу, я вдруг почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, и мне стало страшно от того, насколько легко мы готовы были поверить в виновность человека, с которым даже толком не разговаривали.

Мы не успели дойти до холла, потому что из бокового коридора вышел Матвей Сергеевич. Он выглядел уставшим, но спокойным, с папкой под мышкой и привычным внимательным взглядом, который всегда будто бы видел больше, чем хотелось.

Он остановился, увидев нас всех вместе, и слегка приподнял брови.

— Что происходит и почему вы так взволнованы?

Его голос звучал ровно, но в нем уже угадывался интерес.