Книга Любовь не без улик, страница 79 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

В самом последнем ящике рабочего стола мне на глаза попался свернутый листок. Я машинально открыла его и увидела список учеников. Всех, кто был в школе на данный момент.

— Роман, – сказала я тихо. – Посмотри.

Я почувствовала на себе взгляд слишком глубинный, слишком странный. Повернув голову, я встретилась с ярко-зелеными глазами, которые пристально смотрели на меня.

— Что… такое? – неуверенно спросила я, потерявшись от такого несвойственного ему взгляда.

— Ты впервые назвала меня по имени, – тихо ответил Роман.

Мои щеки запылали, и смешанные эмоции захлестнули меня. Хотелось улыбнуться и одновременно стукнуть его по голове чем-то тяжелым, чтобы он перестал так неоднозначно себя вести.

Быстро отвернувшись, я подняла лист бумаги. Он подошел, прочитал несколько строк и нахмурился.

— Просто список наказанных на лето? – приподнял Роман бровь.

— Возможно. А возможно, что-то большее.

Я достала из кармана анонимную записку и сверила почерк. Не подходил. Это немного успокоило. Сфотографировав список, я положила его обратно и принялась обыскивать книжный шкаф. Потянувшись к одной из папок, я задела острый край полки. Резкая боль заставила меня застонать, и я увидела, как на пальце выступает кровь.

Роман оказался рядом мгновенно. Он перехватил мою руку, слишком крепко, почти резко, и прижал к ране неизвестно откуда взявшийся платок.

— Ты вообще смотришь, куда идешь? – прошипел он, но в голосе было больше тревоги, чем злости.

— Отпусти, – сказала я, чувствуя, как щеки горят. – Это просто порез.

— Еще не хватало, чтобы ты оставила свою ДНК в кабинете возможного маньяка.

— Странно, что об этом беспокоишься именно ты.

Роман наконец ослабил хватку, но посмотрел на меня так, будто я сделала что-то непростительно глупое.

— Ну конечно. Тебе бы больше понравилось, если бы на моем месте был Дима? – вдруг сказал он почти небрежно.

Имя ударило настолько неожиданно, что я подняла на него удивленные глаза.

— При чем тут Дима? – холодно спросила я.

— Ну, – он пожал плечами, – бывшие обычно – герои таких сцен.

Я выдернула руку и отвернулась, делая вид, что снова изучаю полки, хотя мысли путались. Злость смешалась с чем-то другим, более опасным, тем, что я не хотела признавать.

— Уж точно не те, кто хотел бы видеть мое падение больше своего триумфа.

— Иногда ты так сильно уходишь в свои вымышленные сценарии, что путаешь их с реальной жизнью. Я никогда не желал тебя обогнать. Это исключительно твоя прерогатива, которой я просто вынужден соответствовать.

Я раздраженно отодвинула очередную папку и сердито взглянула на него.

— Только не строй из себя благородного.

— О, я и не пытался. – Роман издал смешок.

Мы стояли в этом кабинете среди книг и теней прошлого, и я вдруг поняла, что расследование перестало быть просто игрой в детективов.

— Вот и отлично, – я всучила ему в руку его платок, – лучше не примерять на себя роли, которые нам не идут.

— Но иногда приходится, – выпалил Роман грубо, – знаешь ли, некоторые люди заставляют нас надевать на себя маски, которые им удобно видеть, вместо того чтобы разглядеть наши настоящие чувства.

Между нами повисло напряжение, густое, почти осязаемое. Кабинет словно сжался, стены приблизились, и я вдруг отчетливо осознала, как близко он стоит. Слишком близко, чтобы это было случайно.