Книга Любовь не без улик, страница 49 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— Стоп, – Ева подняла руку, – сначала подарки. Я отказываюсь слушать длинные легенды без своего любимого лакомства.

Злата закатила глаза и, быстро подскочив к своей сумке, начала торопливо рыскать в ней, а затем, достав две шоколадных плитки, вручила нам с Евой.

— Спасибо, – улыбнулась я, беря шоколад.

Ева подпрыгнула, словно маленький ребенок, и сжала подругу в тиски.

— Спасибо, козлик! Люблю тебя!

— Или шоколад, который можно найти только в Питере, – усмехнулась Злата.

— И то и другое!

Ева запрыгнула на свою кровать, шурша оберткой, открыла сладость и, откусив ее, театрально упала.

— Боже… ну что за блаженство…

— Готовы слушать? – посмотрела на нас Злата.

— Да показывай, что у тебя там, – сказала я в предвкушении.

Злата подошла к нам поближе и достала из внутреннего кармана куртки черный бархатный мешочек. Она открыла его и осторожно, словно хрупкую вещицу, готовую сломаться от дуновения ветра, достала кольцо.

Мы с Евой придвинулись ближе, чтобы разглядеть серебряное кольцо с большим камнем посередине, похожим на изумруд. Кольцо отдавало легким блеском, словно на него падали солнечные блики, хотя на дворе была ночь и комнату наполнял лишь легкий свет нижних светильников.

— Красиво… – сказала я, чувствуя какой-то магнетизм, исходящий от старинного украшения.

— Его история гораздо красивее.

Глаза Златы блеснули, и, скинув куртку, она присела рядом со мной на кровать.

— По легенде, это кольцо принадлежало известному российскому художнику Василию Кандинскому. Вы ведь знаете его картины? «Пейзаж с фабричной трубой», «Композиция VII», «Доминирующая кривая»… Помните, мы изучали их в восьмом классе на изобразительном искусстве?

— Вспомнить бы, что мы изучали на прошлой неделе, – фыркнула Ева, жуя шоколад.

— Я помню, – сказала я.

В памяти возникли абстрактные картины Кандинского – разноцветные геометрические фигуры и линии, не составляющие цельной картины, но хранящие глубокий смысл. И чем больше ты всматриваешься в них, тем больше чувствуешь необъяснимую тягу и особенную «магию».

— Так вот, – продолжила Злата, – тогда ты должна помнить. Нам рассказывали, что путь художника он начал с обычного реализма и портретов. Но внезапно поменял стиль и стал писать совершенно непонятные и абстрактные картины. Многие называли его ненормальным, который сошел с ума на старости лет и начал писать какой-то бред, другие говорили, что он глубоко ранен внутри и таким образом пытается изобразить боль своей души – через подобный стиль. Но самое главное заключалось в том, что многие заметили связь его безумного стиля с этим кольцом. – Злата подняла украшение как трофей. – В последние годы жизни Кандинского все отметили, что он никогда не снимал его. И по легенде, именно кольцо давало ему силу и связь с параллельным миром, из-за чего он резко начал писать такие непонятные картины. Все твердили, что он показывает на своих картинах другие миры.

— Откуда ты взяла всю эту ересь? – Ева скептически вздернула бровь.

— Это не ересь! – насупилась Злата.

— Ева. – Я недовольно взглянула на подругу.

— Ульяна, ну ты же не веришь в это? – Ева посмотрела на меня.

— Мужик внезапно решил привлечь к себе внимание и рисовать, что ему взбредет в голову, а все приписали к этому какую-то магию.