Книга Любовь не без улик, страница 36 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Они поздравили Виталика с покупкой и поспешили скрыться у Егора. Пока Юля неловко переминалась с ноги на ногу, он порылся в шкафу и протянул ей чистые футболку и спортивные джоггеры, от которых пахло стиральным порошком: неожиданно уютным и домашним запахом, который в этой коммунальной суматохе показался особенно приятным.

Егор виновато сообщил, что электрический чайник у него сломался, так что теперь приходится ходить на общую кухню и пользоваться «виталиковским». Он сказал это с таким выражением, будто признавался в чем-то постыдном, но Юля успокоила его, что, как ни странно, соседство с Виталиком, оказывается, может быть еще и полезным.

На крошечной кухне едва поместилось бы четверо. Они терпеливо ждали, пока старый красный, в белый горох чайник со свистком закипит. Егор устроился у плиты, Юля – у подоконника. Окно, в отличие от комнаты Егора, выходило прямо на шумную улицу. Вид был почти открыткой: оживленная набережная канала Грибоедова, темная вода с медленно проплывающими катерами и теплоходиками и шикарные старинные дома напротив – то, за что Петербург принято любить.

А вот кухню назвать шикарной в таком историческом доме язык не поворачивался. Старые розовые обои в мелкий цветочек местами выцвели до зеленого оттенка и держались на честном слове. Подоконник был облуплен и исчерчен чьими-то старыми надписями. Узкий стол с прожженным углом и пятнами неизвестного происхождения. На навесной полке теснились разнокалиберные кружки и тарелки всех цветов радуги, а в углу стояло ведро с водой на случай, если ее по какой-то причине отключат. Контраст между видом из окна и тем, что происходило по эту сторону стекла, был огромным.

Юля поймала себя на мысли, что, сколько бы ни говорили о петербургских коммуналках как о выгодной инвестиции – комната в центре, шаговая доступность до всего, пусть и с общим туалетом и кухней, – она бы так жить не смогла. Пусть самый центр, пусть соседи приличные и тихие попадутся, все равно коммуналка больше походила на общежитие.

Пока чайник недовольно бурчал, Юля и Егор коротко перебрали все, что у них уже было по расследованию. И в какой-то момент до девушки дошло: им не хватает людей. Архивы, снимки и музеи – это, конечно, полезно и важно, но куда важнее те, кто держал подобные фотографии в руках. Если изображения с Марией действительно ходят уже даже по рынкам и ярмаркам, значит, нужно разговаривать с коллекционерами, дилерами и экспертами – теми, кто что-то да знает. К тому же ее снимки с Марией можно использовать не только как повод для разговоров, но и как пропуск на аукционы и торги.

В этот момент на кухню вошел Леша, держа в руках огромную миску клубники. Он будто появился из ниоткуда и сразу занял собой половину пространства. Услышав последние слова Юли, он заметно оживился и без лишних пауз дал понять, что идея с торгами плохая. По его словам, такие места не для любителей и бедных студентов. Туда не приходят просто поговорить или посмотреть на предметы искусства и аукцион, а любое неосторожное слово или шаг могут обернуться неприятностями. Он говорил спокойно, почти заботливо, перечисляя причины одну за другой, и в какой-то момент Юле и Егору стало ясно, что в его логике трудно найти слабое место.

Они задумались, каждый по-своему прокручивая услышанное. В этот момент чайник оглушительно засвистел, и Егор резко выключил плиту, будто возвращаясь в реальность. Леша поставил миску в раковину и принялся мыть клубнику, методично перебирая ягоды под струей воды.