Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 78 – Роберт Шрёдер

Эти роскошные офисы были далеки от чопорной роскоши корпоративных фирм защиты, таких как Taft. Осматривая окрестности, я чувствовал себя немного как Дороти, понимающая, что она больше не в Канзасе. Но Эд Хилл, партнер фирмы, который приветствовал меня при входе, выглядел как любой стандартный корпоративный адвокат защиты: представительный, тихий, уравновешенный и безупречно одетый. Он был сдержан до застенчивости — почти полная противоположность громкому, агрессивному, эгоцентричному стереотипу, который я создал в своем воображении. Я подумал: «Ничего себе, это не то, что я ожидал». Я был удивлен и в то же время испытал облегчение. Вот человек, с которым я мог найти общий язык.

К тому времени, когда мы уходили в тот день, мы достигли соглашения о том, как будут разделены гонорары и расходы между нашими фирмами, а Эд познакомил нас со своим партнером Гарри Дайцлером, уроженцем Паркерсберга, который должен был стать нашим еще более местным контактным лицом в сообществе.

Хотя я часто говорил с Джо Киджером по телефону, я попросил Гарри и Эда отвечать за поддержание регулярной связи с ним и другими в сообществе, следя за тем, чтобы потенциальные члены класса знали, что мы делаем на каждом шагу, и чтобы мы знали, что они думают. Эти люди могли общаться с Гарри, в частности, как с соседом из Паркерсберга. Врожденное доверие, которое порождал этот факт, оказалось необходимым на раннем этапе, когда любой, кто поддерживал коллективный иск в сообществе, сталкивался с противодействием со стороны сторонников DuPont. Но это была не полная занятость для моих местных коллег из Западной Вирджинии, у которых также были другие дела. Для меня же это было более чем полной занятостью.

С началом нового дела у меня по-прежнему оставалась моя обычная нагрузка: работа по Суперфонду с Томом и работа по нормативному соответствию с Кимом. Хотя на этот раз у меня была поддержка расширенной команды местных адвокатов из Западной Вирджинии, в конечном счете это было мое дело, и я нес ответственность за то, чтобы вся стратегия, сверху донизу, была надежной и выполнялась максимально безупречно. В деле Теннантов это было довольно просто, или, по крайней мере, так казалось сначала: мне нужно было определить, какой химикат со свалки DuPont попадал в ручей Эрла и убивал его коров. С точки зрения права дело Эрла было простым. Это было гораздо сложнее. На этот раз мы уже знали химикат, с которым имели дело, но это означало, что мы также знали, что он не регулируется, то есть не было никаких пределов разрешений, федеральных стандартов или стандартов штата, даже руководств, на которые мы могли бы опереться. Доказательство нарушения таких пределов, стандартов или руководств обычно было самым главным для адвокатов истцов в исках о химическом загрязнении. Если не существует официальных пределов, стандартов или руководств, как мы вообще могли утверждать, что что-то было нарушено? И это была не единственная проблема. В традиционных исках, связанных с химическим загрязнением, адвокатам истцов говорят, что они должны доказать, что был причинен юридически признанный «вред» (например, диагностированное заболевание), вызванный опасными химикатами. Другими словами, вы не могли подать в суд, пока не заболели или не пострадали. Моя ситуация была иной: у меня было большое количество людей, которые подверглись воздействию опасного химиката без их ведома, и достаточно доказательств того, что воздействие имело место и на уровнях, превышающих руководство по безопасности, созданное компанией, использовавшей этот химикат. Но эти люди не обязательно были больны (пока). Так о нарушении какого закона я мог говорить?