Онлайн книга «Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир»
|
Поскольку федеральные регуляторы уже кружили вокруг ПФОС, последнее, что было нужно DuPont, — это чтобы кто-то дал Агентству по охране окружающей среды повод для беспокойства по поводу ПФОК. Они certainly не хотели бы, чтобы Агентство узнало, что свалка, содержащая ПФОК, подозревается в том, что делает сотни коров — и, возможно, некоторых людей, — очень, очень больными. Мне это объясняло сопротивление DuPont моим запросам о раскрытии. Мне самому стало немного нехорошо, когда я подумал, как близко я подошел к тому, чтобы упустить эту очень важную — и в то же время тонкую — связь. Мы подобрались почти к самому суду, до которого оставалось меньше четырех месяцев, не имея ни малейшего понятия о связи между ПФОК, тефлоном и свалкой Драй-Ран. Даже когда DuPont пыталась увести меня от химикатов, не внесенных в список, они тихо работали за кулисами, чтобы развеять опасения Агентства по охране окружающей среды. Становилось все труднее отмахнуться от вывода, что Команда по скоту либо была одурачена сокрытием ключевой информации DuPont, либо была соучастницей в отвлечении внимания от реальной проблемы. Их расследование охватило многое, но ПФОА/ПФОК не было среди этих тем. Я довольно уравновешенный парень. Я редко расстраиваюсь. Но внезапно моя кровь вскипела. Отчасти я злился на себя за то, что так долго шел к этому. Но в основном я был возмущен той циничной игрой, которую, как мне теперь казалось, вела DuPont. Я снял трубку, чтобы позвонить единственному человеку, который, как я знал, разделит мой гнев. Эрл ответил. Не думаю, что я даже дал ему сказать «алло», прежде чем начал выпаливать свои новости. Я сказал ему, что обнаружил химикат, сбрасываемый на свалку, о котором мы раньше не знали и который может быть серьезной проблемой — такой, которая беспокоит DuPont и даже Агентство по охране окружающей среды, но которую Команда по скоту даже не рассматривала. В ответ я услышал молчание, достаточно долгое, чтобы я забеспокоился, не прервалась ли связь. Но Эрл просто переваривал информацию, наслаждаясь личным моментом подтверждения своей правоты, прежде чем буквально оторвать мне ухо своим криком. — Я же тебе говорил! — заорал он. — Я с самого начала тебе говорил! Он действительно говорил. Закончив этот разговор, с бурлящим адреналином, я набрал номер Берни Рейли. Разговор будет коротким. — Я понял, — сказал я Берни. — Я знаю, в чем тут дело. Дело было не в скоте. Дело было не в иске какого-то фермера. Дело было в чем-то гораздо, гораздо более крупном. Дело было в защите тефлона. * * * 6 апреля 1938 года Лаборатория Джексон, Дипуотер, Нью-Джерси Как и все, я знал тефлон как чудо, благодаря которому мои яичницы легко соскальзывали со сковороды на тарелку. Небольшое исследование выявило интересную историю происхождения. Тефлон, как и многие «чудеса науки», был изобретен случайно. Он был продуктом эпической экспериментальной неудачи — счастливой случайностью, произошедшей, когда химик пытался создать совершенно другое вещество. Такие неудачи являются отличительной чертой синтетической химии, и мы можем благодарить поставленных в тупик химиков за такие рукотворные чудеса, как суперклей, сахарин (используемый в искусственных подсластителях) и Scotchgard, не говоря уже о психоделическом ЛСД, на который наткнулись в ходе неудачного поиска стимулятора дыхания и кровообращения. |