Книга Мертвая вода, страница 33 – Оливье Норек

Поскольку была затронута тема жилья, Ноэми очень быстро перешла к серьезным вещам: логистическим вопросам, слишком долго остававшимся в подвешенном состоянии.

— Что касается платы за жилье… — начала она.

Старший Валант мгновенно уладил проблему:

— Скажем, в качестве платы за жилье я прошу вас поддерживать дом в нормальном состоянии. Согласны?

— Я бы с удовольствием, но, к сожалению, нельзя ничего дарить полицейскому, очень скоро это становится двусмысленностью. Граница между великодушием и субординацией — дело тонкое. Если однажды мне придется арестовать вас, я буду испытывать определенную неловкость и сомнения.

Он поморщился, однако очень тонко уловил холодный юмор и манеру поведения капитана полиции. Глыба льда, которую невозможно заставить улыбнуться. И тогда они сговорились о цене, столь смехотворной, что это больше напоминало подарок. Но аренда студии в городе всяко дороже аренды дома в любой деревне, убедил ее Валант. После чего она получила право прослушать сотни раз затверженную речь искренне заинтересованного и гордящегося своей деревней «господина мэра».

— Авалонская плотина дала нам множество рабочих мест, но это было двадцать пять лет назад. С тех пор наши коммуны снова погрузились в летаргический сон. И только благодаря проекту «Mecanic Vallée»^[20] мы опять можем дышать! Заинтере-совались даже китайцы. Не говоря уже об англичанах, которые полюбили наш регион и скупают дома, как в игре «Монополия». На главной улице уже работают два новых торговых предприятия. Мир открывает нас, — взволнованно распетушился он, — а мы готовы принять его. Пока к нам приходят с правильной стороны шарика, если вы меня понимаете.

Эта последняя фраза мгновенно лишила Пьера Валанта всего его обаяния, и Ноэми вежливо свернула беседу, сославшись на назначенную в комиссариате встречу с майором Розом.

* * *

Однако спустя двадцать дней Ноэми пришлось согласиться, что Пьер Валант был прав хотя бы в одном: прошел месяц, а она этого и не заметила, убаюканная умиротворяющей природой и повседневностью без иерархических ловушек. Скука уступила место вялым, размеренным будням, и, несмотря на преступность, которая делала все возможное, чтобы существовать, комиссариат Деказвиля неспешно приближался к своему ненадежному будущему.

Впрочем, Ноэми изо всех сил старалась ни к чему не привязываться, несмотря на множество приглашений Валанта, любезность Милка и усилия бедняги Буске — тот день за днем пытался загладить страшную оплошность, допущенную при первой встрече. Даже майор Роз уже не знал, что бы такое еще придумать, чтобы Ноэми чувствовала себя как дома.

Но вердикт был очевиден, а его следствие — цена ее возвращения в Париж.

И тогда она устроилась перед компьютером, открыла чистую страницу и озаглавила ее недвусмысленно: «О деятельности комиссариата Деказвиля с шестью коммунами и о его передаче в подчинение жандармерии».

Где-то вдалеке завыл искалеченный пес. И его тоже, как и всех остальных, она оставит, когда ее предательство получит широкую огласку.

Она здесь для того, чтобы разрушить, а не для того, чтобы восстановить.

Ночь была невыносимой. Физически и морально. Не шелохнувшись в своей постели, она пробежала многие километры, сотни раз вставала и, стоя перед зеркалом, обзывала себя, помимо прочих лестных имен, «мерзкой шлюхой».