Книга Код 93. Районы, страница 46 – Оливье Норек

— Услуги какого рода?

— Не давать хода определенным делам. Только убийствам и только с невидимыми жертвами.

— Уточни, что значит «невидимыми».

— Нарики, шлюхи, беспаспортные, бродяги, бессемейные, а также те, чьи родные не торопятся заявлять о трупе.

Получив два анонимных послания, Кост был готов к достаточно некрасивой и наверняка запутанной истории. Но слышать ее было совсем другое дело.

— И как ты это устраивал?

— Разумеется, благодаря САС. Под предлогом, что компьютер якобы нашел совпадения с другими случаями, я забираю дело, звоню постоянному судье. Объясняю, что чем-то похожим уже занимается другой отдел в другом департаменте, тот дает разрешение передать им все, я закрываю дело, и оно исчезает из нашей отчетности.

— Минуточку, а дело?

— Один экземпляр я сдаю в наши бумажные архивы на тот случай, если оно каким-то образом вернется, а три остальные уничтожаю. У полицейского, который передал мне дело изначально, вопросов не возникает – одним делом меньше, и хорошо.

— Но судья?

— Судья никогда не дает себе труда связаться с коллегой из отдела, куда дело якобы ушло. Ты же видел кабинет судьи? У них там стопки дел под два метра; ты всерьез полагаешь, что они будут беспокоиться из-за дел, от которых им удалось избавиться?

— А как же аналитики-криминалисты из САС?

— Никогда с ними напрямую не общался. Я лишь говорю, что нашел похожий modus operandi в других делах, но их не предупреждаю. Все происходит и остается в моем кабинете.

— В нашем кабинете.

— Да, я, конечно, ждал, пока ты не окажешься выходным или на выезде.

— Но ты говоришь, что это уходит из нашей отчетности, однако все зарегистрировано в государственной СОВП, которую ты не можешь изменить.

— Государственная система обработки выявленных правонарушений – звучит внушительно, но на самом деле остается обычным кабинетом, где некий служащий контролирует и регистрирует информацию. Пофантазируй сам. Для меня стимулом была моя семья, которая разлетелась бы вдребезги, если бы мой перевод не состоялся в самое ближайшее время. Может быть, они попали на несчастного административного сотрудника, с ребенком-инвалидом и алкогольной зависимостью. Или уж не знаю, на какие рычаги они давили, чтобы заставить его нажать нужную клавишу и стереть из системы дела, которые мне удалось похоронить. Сокрытие убийств требует тщательной организации, но есть только двое, на кого давят: тот, у кого дело на руках, и тот, кто его регистрирует.

Кост покачал головой, как будто хотел отмести все это разом:

— Подожди, черт, но это не может быть так легко.

— Проще простого, Кост… проще простого.

— Но зачем? Процент убийств в Девяносто третьем департаменте выше, чем где бы то ни было, пусть так, но прятать мертвых – это уже слишком.

— Не совсем, есть прецеденты. Знаешь, что говорят о директорах департаментов, которые просили свои отделы полиции подводить итоги до конца месяца, чтобы создать благоприятную картину, а остаток преступлений спрятать под сукно? Был период, когда примерно четверть легких правонарушений не регистрировали. В результате уровень преступности не растет, а министр сидит себе в своем кресле, не попадая в зону турбулентности. Он хвалит своего префекта, который получает себе место под солнцем. Префект же в свою очередь хвалит директора своего департамента, который уже видит себя в его кресле. Тот обеспечивает существенную премию своему комиссару, который оставляет ее себе, не делясь с обычными полицейскими, а тем только и остается, что заткнуться и вернуться к работе. Эти преступления-призраки прятались в скрытой строке учета, называемой «код S». Прятать магазинные кражи или малолетних потребителей гашиша не так уж и сложно – это никого не заботит. Но прятать трупы – это уже другая структура. Поэтому пришлось найти новое название. Код девяносто три.