Книга Когда мы научимся летать, страница 65 – Геннадий Кумохин

— Карасик, наверное, если у тебя такой голос, — ответила Светлана, — где ты сейчас?

— Иду на консультацию, — упавшим голосом созналась Иринка.

— Ну и дура. Могла бы прогулять.

Назавтра Иринка угощала Карасика обедом. Они были одни в квартире. Родители ушли в театр, а бабушка, приготовив обед, отправилась с визитом к своей сестре бабушке Манечке, которая жила на Мытной.

— Куда же мы пойдем? — спросил Карасик.

Идти в музей было уже поздно.

— Может быть, на Арбат? — неуверенно предложила Иринка.

Когда они прошли почти весь просторный проспект, Карасик неожиданно предложил:

— Давай зайдем в это кафе.

Они вошли в «Метелицу».

Большой затемненный зал, фонарики, спускающиеся с потолка и освещающие только столики — все было внове и непривычно для Иринки. В густом табачном дыму, как призрачные тени, быстро сновали официанты, но все попытки привлечь их внимание не приносили результата.

— Фу ты черт, — сердился Карасик, — даже пепельницы нет.

Наконец он не выдержал, поднялся из-за столика и куда-то исчез. Минут десять Иринка сидела, совсем потерянная, и испуганно смотрела по сторонам.

Появился Карасик, но не один, а в сопровождении молоденькой официантки. Она приняла заказ и неожиданно быстро принесла пару коктейлей, мороженое и сигареты Карасику.

— Как же тебе удалось ее обаять? — спросила Иринка, восхищенная его дипломатическими способностями.

— Просто они не знают эстонского, поэтому приняли меня за иностранца, — ответил довольный Карасик.

И теперь он уже почти не умолкал, описывая этот и другие случаи из жизни.

Как приятно было Иринке выйти под ручку с Карасиком на чисто вымытый только что прошедшим весенним дождичком Калининский проспект. Весь сверкающий и переливающийся последними красками заката. Карасик был рядом, и им снова было хорошо, совсем, как в юности.

Однако всю дорогу до Иринкиного дома Карасик держался от нее на «пионерском» расстоянии. И опять на прощание не было сказано ни слова ни о следующих встречах, ни об их отношениях. Ничего.

Прошло приблизительно полгода, а так много произошло в жизни Иринки перемен. Теперь она любила двоих.

Как ни странно, после встречи с Карасиком Иринка немного успокоилась. Казалось бы, после того, как ей было хорошо с ним, терзания ее должны были даже увеличиться в разлуке. Ничуть не бывало. Она даже стала меньше думать о нем. Ведь теперь у нее не было повода беспокоиться о характере их взаимоотношений. Не то чтобы она уверилась в его чувствах к ней

Какое там! Просто он к ней хорошо, по-дружески, относился. А разве ей нужно было от него еще что-нибудь? Только встреч и только общения.

Поцелуи? Она и не мечтала о них. Ее чувство, развитие которого было прервано в начале юности, навсегда осталось платоническим. Это была любовь идеальная.

Она занимала сердце девушки, и, как ангел-хранитель, защищала от других привязанностей. Сама, не зная почему, Иринка была предубеждена против каждого юноши, который хоть немного начинал ей нравиться. Он был заранее не хорош и не умен, потому что самым хорошим и самым умным мог быть только один человек. Ее Карасик.

Каждый раз, сравнивая его образ с чертами очередного кандидата, Иринка неизменно делала выбор в его пользу. Придуманное тем и отличается от настоящего, что у него нет недостатков.