Книга Серое братство, страница 281 – Валерий Гуминский

Барсук молчал. Никто не торопил его принимать решение. Скажи он: остаюсь в Мадж-Арье и верну себе трон — никто бы посмел покинуть его. Слишком многое нас связало за последнее время, чтобы просто так раскидываться друзьями.

— Я вернусь в Мадж-Арью, — Барсук посмотрел на нас повлажневшими глазами.

— Конечно, друг, — Башар подошел к нему, обнял за плечи. — Мы будем рядом.

— А значит, мы любой ценой должны вернуться в Пафлагонию, — Мастер тряхнул руку Барсука. — Там много работы для такого человека как ты.

Гучал молча выслушал нас, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он только сказал, что никогда не забудет своего господина. Это походило на правду, если бы не желание стражника избавиться от опасного гостя. Он сразу предупредил:

— Ночуете здесь, а завтра утром я принесу на вас подорожные, подходящую одежду и еду. Так что до Гужана можете добираться спокойно. Вам встретится два-три разъезда. Предъявите подорожные — они вас пропустят. Господина уже мало кто помнит в лицо. Риска, стало быть, никакого.

«Но это не значит, что риска совсем нет, — мелькнуло в голове. — Неприятности всегда возникают, если даже никого не ждешь. Кто знает, что придет в голову Гучалу? Пойдет во дворец и сдаст нас с потрохами. Мастер подумал о том же:

— Гучал, мы остаемся здесь, но как только ты пойдешь на службу — твои родные будут у нас в заложниках. Не делай глупостей.

— Можешь не сомневаться, — буркнул Гучал.

А что неприятности нас ожидают, я в этом был уверен. Не знаю, на чем зиждилась такая уверенность. Может, интуиция, может, от того, что увидел во сне неясное предупреждение, а вероятнее — приобретенный опыт.

Когда наступило утро следующего дня, мы уже собирались в дорогу. Молодой слуга привел наших лошадей. Животные отдохнули, и можно было ехать. Но мы ждали Гучала с подорожными. Наконец он появился, неся в руке бронзовые кругляки с непонятными письменами и растопыренной пятерней в середине. Гучал использовал все свое влияние, чтобы выписать их на лиц, выполняющих особые поручения царя Пуштара. Мы оделись в халаты, которые носило все население города, тепло попрощались с Гучалом и погнали галопом своих лошадей через узенькие улочки Мадж-Арьи. Нас ждал Гужан — портовый город, наша надежда, о которой я и не мыслил в дни бессильного отчаяния, стоя на невольничьем рынке Ахайи.

Чем дальше мы удалялись от Мадж-Арьи по тракту, почему-то названному Морским (вероятно, из-за конечного пункта назначения — морского порта), тем оживленнее становилось вокруг нас. В обоих направлениях двигались группы людей, кто верхом, кто на своих двоих, а кто и на двугорбых верблюдах. Но никто не шел в одиночку.

— Во все времена на таких дорогах пошаливали лихие люди, — пояснил Барсук. — Поэтому путешественники и торговцы стараются на постоялых дворах найти попутчиков, если не хватает денег на охрану. Торговцы и ремесленники еще умудряются договариваться и идут под прикрытием, а остальные… Как Небесная Книга откроется.

Вдоль широкого тракта тянулись бесконечные сады финиковых пальм, сочащихся спелыми плодами. Деревья давали обильную тень, под которой можно было переждать самую жару. Но мы еще не успели настолько устать, и потому погоняли лошадей, обгоняя небольшие караваны.

Финиковые сады сменились большими полями колосящейся пшеницы, на которых трудились крестьяне. Они настолько были поглощены работой, что на суету дороги не обращали никакого внимания.