Книга Серое братство, страница 270 – Валерий Гуминский

— Откуда ты знаешь про Муфазар? — удивленно хмыкнул Шим.

— Я до десяти лет жил в Ахайе, — нехотя пояснил Пак, — а еще раньше — в Пахаваре. Там часты войны, и меня захватили в одной из них нисайцы, проходившие по нашим землям. Горцы — жестокие и коварные люди. Я тогда и стал рабом.

— Как же ты оказался в Аламе?

— Сбежал, — просто ответил Пак. — Дождался удобного момента — и навсегда покинул ненавистный Муфазар. Вот так. Воспользовался моментом.

— Как нам объяснить, почему мы оказались здесь? — неуверенно спросил один из воинов. — Если пираты начнут пытать нас — мы многое можем рассказать.

— Мы шли торговым обозом к балангам, — пояснил Пак, — но Ханвар изменил Договору и напал на нас. Обоз был разгромлен, а мы ушли в сторону Сангара. Так что здесь ничего выдумывать не нужно. Просто не говорите лишнего. Можно для острастки рассказать о Призраке. Нет ничего интереснее, чем рассказы очевидцев о потусторонних силах. А пираты — еще те слушатели. Дети малые.

Капитан Корс широким жестом предложил Лации маленькую каюту.

— Мой помощник серьезно заболел, и я оставил его на берегу. Так что его каюта к вашим услугам. Располагайтесь, как хотите. Только не трогайте ничего лишнего. Это поможет избежать недоразумений, уважаемая Лация.

— Это значит — не совать нос, куда не надо? — усмехнулась девушка.

— Именно, — без тени улыбки кивнул Корс.

Оставшись одна, Лация привалилась спиной к двери и огляделась. Помощник был настоящим аскетом. Кроме привинченной к полу кровати и дубового стола со стулом, шкафа и рукомойника в помещении ничего больше не было. На столе было пусто. Корс, вероятно, убрал все лишнее, что могло возбудить интерес девушки.

Лация прилегла на кровать и незаметно для себя заснула под мерный скрип мачт и покачивания на мелкой волне. Впервые за многие месяцы с тех самых пор, как она покинула Одем, ей приснился Гай, изменившийся до неузнаваемости. Лация попробовала дотронуться до него рукой, но он, покачивая головой, все время отступал.

«Я вернусь, — прошептал он, — жди меня».

И слезы текли по ее щекам, медленно засыхая неровными грязными дорожками. Лация не хотела просыпаться.

Пафлагония. Лебен

Как Егерь задумал, так все и вышло. Взбудораженная толпа ринулась к месту побоища, и вскоре суматоха разрослась до размеров хорошего бунта. Всю ночь на улицах шумел горожане, изрядно подогретые спиртным. Крушили торговые лавки; особенно досталось винным погребам. Дело принимало дурной оборот. Комендант Лебена вывел войска и так напподал разошедшимся бунтарям, что надолго отбил простолюдинам охоту чинить безобразия. Пользуясь всеобщим разудалым весельем, граничащим с безумием, Егерь пробрался к постоялому двору, хоронясь от света факелов и многочисленных патрулей в темных закоулках. Ему не хотелось, чтобы хозяин или постояльцы видели его раненого. Егерю повезло. Все обитатели трактира затихли в своих комнатах, и смотрели на ночное представление из окон. Никому не хотелось попадать под горячую руку солдат. Проскользнув на второй этаж, закрыл дверь своей комнаты на крючок.

— И где ты был? — раздался голос Нислы. Девушка сидела на кровати, поджав под себя ноги. На плечах накинут старый потертый шерстяной платок. Я уже стала волноваться.

На ее встревоженном лице играли блики факелов. Она пошевелилась и опустила ноги на пол.