Книга Серое братство, страница 192 – Валерий Гуминский

— Говорю. Мать родом из Одема. Семнадцать лет назад корабль, на котором она плыла к своему будущему мужу в Латрун, был захвачен пиратами. Она стала рабыней одного из наместников самого Куранчи, отца Схоора. Мать родила меня и умерла. А я бродяжничал одиннадцать лет.

Подошел Мастер, сжал плечо мальчишки.

— Убил кого?

— Не знаю. Тыкал ножом, сам получил по голове рукояткой. Шишка будет.

— Молодец, что остался жив. Эй, воины! Ко мне! — зычно крикнул Мастер. Дождавшись, пока оставшиеся в живых соберутся вокруг него, торжественно сказал: — Сегодня вы перестали быть ублюдками-бихурами, а стали бойцами. Теперь никто не посмеет назвать вас этим прозвищем. Никто! Почуяв вкус вражеской крови разве можно бояться своей собственной тени? Я сделаю из вас таких бойцов, которые станут наводить ужас на всех, даже на Схоора! Пусть дрожит от понимания того, кто может дотянуться до него через многочисленную охрану!

Маленький отряд что-то восторженно взревел, а кони испуганно всхрапнули, поднялись на дыбы. Череп быстро успокоил их, собрав в огромный кулак поводья.

****

Наше появление верхом на чужих конях произвело впечатление. Весь отряд, шедший в Гудящий Улей, остановился на переходе, готовясь к отдыху. Хлыст долго хлопал глазами, еще не веря, что это мы. Даже Басага выскочил из своей палатки, стоящей в самом центре стоянки. Он протирал глаза, с трудом рассматривая нас в сумерках. Мастер, гарцуя на захваченном жеребце, подъехал к тысячнику. Бросил сверху небрежно:

— Уничтожил разведку мусасирцев. Они просочились побережьем, и не сегодня-завтра могут перерезать все дороги. Нужно спешить.

— Я это чувствовал, — глухо обронил Басага. — Будем идти ночами, чтобы успеть. А ты молодец.

Он внимательно оглядел его с ног до головы, изумляясь бихуру, вздумавшего поучать полководца, которому верил сам Схоор; не раз он доверял Басаге водить отряды на вражеские копья и мечи. И не возникало у него сомнение в том, что делал Басага. А сейчас возомнивший о себе после первого боя невесть что этот ничтожный червяк, сумевший перебить кучку мусасирцев, поучает тысячника в ратном деле!

— Только запомни одно, — спокойно добавил военачальник. — Паршивая собака, первый раз попробовавшая крови, не станет великим охотником на волков и пустынных львов! Я сохраню твою жизнь, но за дерзость свою ты пойдешь со своим десятком первым на ублюдков из Мусасира! И ты сдохнешь, в чем я не сомневаюсь.

— Тебе виднее, — нисколько не удивился Мастер такому обороту дела. — Но, прежде всего, мне нужны люди, чтобы снова был десяток. И коней оставлю себе.

— Дерзкий раб! — Басага шумно выдохнул и глазами нашел Хлыста, неподвижно стоявшего чуть поодаль. — Хлыст! Я не люблю, когда кто-то смеется надо мной. Но этот бихур принесет пользу, чую своей печенкой. Или ты рискуешь потерять голову… У тебя свободно место пятидесятника?

— Вчера несчастный Улар помер, объевшись какой-то гадости, — Хлыст с отвращением сплюнул в сторону, чтобы брызги не долетели до сапог тысячника. — Я тоже думал о замене. Улар не справлялся со своими обязанностями. Ты поступаешь мудро, что ставишь Мастера командиром в первую полусотню. Надеюсь, уважаемый Басага, ты не будешь возражать, если я сейчас же представлю нового командира шакальему племени?