Книга Серое братство, страница 190 – Валерий Гуминский

— Он из местных, командир, — словоохотливо пояснил Бахай. — Есть такие рыбачьи поселки, в которых говорят на непонятном всем языке. Но я знаю мало-мальски как его можно разговорить. Когда-то бродил среди их брата, вот и нахватался.

— Ценный ты у меня солдат, — чуть не умилился Мастер и знаками подозвал Черепа.

Бахай начал расспрашивать его, активно размахивая руками. Череп закатил глаза, глубоко задышал и … Заговорил. Говор у него был действительно странным, с непонятными посвистами и пощелкиваниями.

— Все в порядке, командир, — Бахай выглядел довольным. — Он не ожидал, что ему окажут такую честь. Люди его племени очень горды и самолюбивы, и прежде чем о чем-то их спрашивать, надо немножко польстить им, возвысить их перед другими. Так что до моря дойдем спокойно, не заблудимся.

Череп не обманул наши ожидания. Переждав жуткую жару под самодельными навесами из козьих шкур, специально для этих целей, выданных нам Хлыстом для похода, мы к вечеру вышли к морю, жадно вдыхая соленую свежесть. Ветер гнал к берегу волны, украшенные белыми кружевами. На песок же выплескивались грязные ошметья вперемешку с мусором: обломками корабельных снастей, рыболовных сетей и мертвой рыбы.

— Теперь нам предстоит идти по берегу, изредка удаляясь вглубь пустыни, — посмотрев на меня, Мастер вдохнул полной грудью воздух. — Так, вояки, хватит отдыхать! Идем вперед — смотрим в оба! Луки держать наготове!

Бойцы беспрекословно поднялись с песка. Солнце уже бросило кровавые блики на водную поверхность. Мы рассыпались цепью и побрели вдоль береговой линии. И вскоре наткнулись на всадников. Они выскочили откуда-то из-за барханов, и, заметив нас, оживились и стали окружать. Я быстро сосчитал их. Выходило — восемь. И все в металлических латах, обшитых кожей, закрывающих грудь, плечи, локти. На головах красовались шлемы с развевающимися на ветру перьями сумасшедшей окраски. Зазвенела сталь. Как бы жалко мы не выглядели, опытные всадники предпочли не рисковать, и не спеша, пустили коней легкой рысью с обнаженными клинками.

— Три ряда! — рявкнул Мастер.

Наша цепь быстро перестроилась, став плечом к плечу.

«Четыре лука, три арбалета и три меча, — быстро просчитал я в уме. — Против конников у нас мало шансов. Кто им мешает просто смять нас копытами?»

— Три арбалета вперед! Трое за ними перезаряжают! Четыре лука за их спинами! — продолжал командовать Мастер.

Так как у меня, Мастера и у еще одного бихура по имени Халим — почти мальчишки — не было ничего кроме мечей, мы встали в третий ряд, готовые в любой момент перезаряжать дальнобойное оружие.

Тем временем нас окружали широкой дугой с видом бывалых охотников, скрадывающих обреченную дичь. Всадники похохатывали, но держали дистанцию. Наконец, один из них что-то крикнул.

— Бахай! Что он говорит? — потребовал Мастер.

— Требует бросить оружие, — дрогнул голос Бахая из второго ряда, — иначе пустят коней. Командир, я знаю этот прием. Кони у мусасирцев очень злобные, рвут на куски своими зубами. Эти воины видят в нас жалких бихуров, которых убивать мечами считается зазорным. Они намеренно нас оскорбляют! В любом случае нас живыми не выпустят!

— Это мы еще посмотрим, — зло сощурился Мастер. — Арбалеты готовы?

— Да, — ответил Худоба, благоразумно не поднимая оружие, боясь, что всадники тут же ринутся вперед.