Книга Серое братство, страница 119 – Валерий Гуминский

С другой стороны скакал тот самый человек, которого я постоянно видел с Лацией. Эту тень звали Пак. Я уже привык к неожиданным появлениям этого странного телохранителя в моментах, когда, казалось, рядом никого нет — а он возникал, пугая слабых и впечатлительных до икоты. Помимо верного служаки Лацию охраняли десять кавалеров, имеющих статус личных телохранителей, дворцовая стража под командованием бравого лейтенанта, имени которого я не знал. Мне тоже полагалась охрана, но лишь в количестве двух гвардейцев, так как статус мой еще не был подтвержден. Так, гость. Я отказался, уговаривая королеву увеличить свою охрану. Лация лишь смеялась, говоря, что от этих телохранителей толку мало, одна суета и толкотня. А с кем мне поделиться тайной? Кто будет слушать безумные речи еще вчерашнего смертника?

Мы прогромыхали по узким улочкам Одема, распугивая живность и неповоротливых прохожих, и когда вылетели за город, загонщики ушли вперед. Лейтенант дал приказ лучникам выдвинуться в голову колонны. Трясясь в седле, я крутил головой, ожидая нападения не только со стороны, но и из самой кавалькады. Слишком уж изменчива людская природа. Зачастую оказывается, что измена притаилась в сердцевине здорового организма. Да и другие вопросы мучили меня: кто проник в спальню и оставил предупреждение? Кому выгодна смерть королевы? Вероятнее всего ответ нужно было искать среди прислуги. Кто-то из них знает явно больше своих возможностей. Вариантов было много, и все они могли свести с ума. Кандидатов набиралось изрядное количество, начиная от короля Филисса и заканчивая королевой-матерью. Каждому, если прикинуть перспективы, смерть молодой правительницы выгодна во всех отношениях. Надо искать человека, предупредившего меня о возможном покушении. Хотя и ему верить надо с трудом. Плюнув на умственные рассуждения, которые мало что могли дать, я постарался приблизиться к группе, в которой скакала Лация. Это оказалось не так легко — дворяне, не особо расположенные к чужаку, всеми силами перекрывали дорогу. Я то и дело натыкался на лошадиные крупы, а злорадные ухмылки наводили на грустные мысли. Если кто и сможет контролировать ситуацию на охоте — это явно не напыщенные холуи.

Загородные селения закончились, и мимо потянулись ярко-зеленые рощи оливковых деревьев, бледно-песочные холмы, на которых неподвижными статуями стояли молчаливые пастухи. Где-то внизу, у подножия холмов, отсюда невидимых, паслись овцы. Мы промчались по дороге, огибая рощи, а за нами стелилась пыль, оседая на придорожной траве и ветвях деревьев. Показались живописные болота с высоким камышом. Кое-где голубела открытая вода, но в целом она была черной, с загадочными глубинами. Загонщики рассыпались цепью вдоль камышовых зарослей, взяли левее и с воплем вломились в коричневую стену. Газарские волкодавы^[21] рвали поводки и с диким захлебывающимся лаем сразу же исчезли из виду. Все были в веселом возбуждении.

Мы остановились, сбившись в одну большую группу вокруг королевы, ожидая сигнала к основному действию. Я бочком-бочком подобрался к Паку, бесцеремонно распихивая охотников-дворян, не обращая внимания на недвусмысленные восклицания в свою спину. Сделав ему знак рукой, что хочу поговорить, стал ждать. Пак не особо удивился такому желанию, подъехал ко мне.