Книга Путь воина, страница 223 – Валерий Гуминский

— Что скажешь по моему запросу? — князь Леонид грузно сел на пластиковый стул и с хрустом отвернул пробку с бутылки, разлил водку по хрустальным рюмкам. — Порадуешь или огорчишь?

— За членами директората не числится никаких проступков, Леня. Проверили все досконально, нет зацепок кроме мелких шалостей вроде посещения борделя или игры в покер, — Андриан прикоснулся своей рюмкой к рюмке брата и поднес ко рту. Пил он красиво, не залпом, а медленно и со вкусом, словно там была родниковая вода. Выпив, аккуратно поставил пустую рюмку, нацепил на вилку пахучий и скользкий рыжик, втянул в себя маслянистый травяной запах и зажевал. — Насчет Касаткиных можно и не копать. Там круговая порука, целомудрие и сплошь семейные ценности.

— Слушай, Андрияша, ну не поверю я, что твои овчарки не зацепили кого-нибудь, — поморщился старший Волынский. — Нужно, чтобы замаранные кандидаты продали акции завода Касаткиных.

— Боишься, Назаровы опередят?

— Да они и так очень уверенно себя чувствуют, — Леонид налил по второй. — Только есть одна брешь в их плане. Надо было весь Совет директоров разгонять к чертовой матери, если не хотят принимать клятву верности. Вот через этих независимых я и постараюсь Касаткиных сдаться.

— Тебя же раскроют!

— С чего бы? — рассмеялся Волынский, с удовольствием закусывая бужениной с чесноком. — Есть у меня парочка человек, не связанных с кланом. Помнишь, у Шереметева был такой — Гольц? Сколько он делишек провернул, пока на него каким-то образом Никитка Назаров не вышел! А потом оказалось, работал Гольц на две стороны, за что и поплатился. Ну, это уже история про раздолбайство и невероятное стечение обстоятельств.

— Да уж, как у тебя на Назарова зубы скрипят, — хмыкнул Андриан. — Ты бы поостерегся влезать на его поле.

— С чего бы ты вдруг начал сдерживать меня?

— Я государственный служащий, Леня, и не могу закрывать глаза на откровенное поглощение автозавода Касаткиных. Ты задавал себе вопрос, почему они бросились под защиту Назарова, не имеющего столь мощного влияния на императора, как Шереметев или Балахнин? Не приняли твоего предложения, а сразу же начали искать контакты с молодым бароном?

— Честно, Андрияша? А черт его знает. Не могу понять логику промышленника. Принял бы мое предложение, в шоколаде ходил бы.

— Цесаревич начал формировать Малый Кабинет, в который войдут молодые дворяне из Рода Голенищевых, Пушкиных, Разумовских, Оболенских, ну и Назаров там будет, скорее всего. Чувствуешь, какие изменения грядут лет через десять, когда щенки прочно на ноги встанут? Нынешний император не вечен, и как бы Целители не боролись за его долгожительство, рано или поздно Владислав Александрович займет его место, — Андриан повертел полную рюмку, словно раздумывал, выпить или отставить в сторону. Выбрал первое. Закусив, продолжил: — В кулуарах гуляет мнение, что император задумался о манифесте отречения и передаче престола цесаревичу. Понятно тебе, почему я не хочу, чтобы ты влезал в грязное дело?

— Хочешь остаться верным псом Меньшиковых, когда пойдут чистки? — ухмыльнулся князь Леонид. — Не забывай, чьей ты крови.

— Не забываю, Леня, не забываю. Но и о будущем думаю. В моих силах влиять на будущего молодого государя.

— Нынешний еще крепок…

— Не лукавь, Леня. Ты лучше меня чувствуешь перемены. Подул ветерок-то, подул, — Андриан припал к стакану с апельсиновым соком. — Даже старый лис Балахнин возбудился, носится как будто наскипидаренный. Тоже мутит свое.