Книга Путь воина, страница 221 – Валерий Гуминский

— Бывают исключения…

— Никита Анатольевич, вы же могли убить Всеслава одним щелчком пальца, но не сделали этого, проявив ненужное человеколюбие, хотя несколько десятков человек погубили с легкостью, — вздохнул Глава ОС.

— Я не имею княжеского титула, господин полковник, что серьезно сковывает мои возможности, — отчеканил Никита и добавил: — Мне нельзя было поднимать руку на Светлого князя. Как верноподданный Великого князя Владимира, я лишь являлся посредником между ним и старшим родственником. Если бы Всеслав Иванович вздумал атаковать меня, то несомненно, я бы применил меры воздействия. Но он — опытный политик, играл до последнего, даже под пули собственных бойцов встал.

— Да, интересный эпизод, надо еще разобраться, чего добивался князь, — задумчиво произнес Одоевский насчет ненужной, по мнению Никиты, идеи.

— А Великий князь знает о происшествии?

— Конечно.

— И как он отреагировал?

— Как и вы, Никита Анатольевич, — все-таки смешинки проскочили в глазах Главы ОС. — Сокрушался по Даниле Всеславичу и его прелестной жене. Когда-нибудь он поймет, какую трудную развилку истории проскочил, и будет благодарить судьбу. Хотите, дам совет?

— Не хочу, но любопытство снедает, — хмуро откликнулся волхв.

— Когда у вас появится время и желание, смоделируйте ситуацию на свою Явь. Как бы поступил ваш император в подобном случае? Что предпринял бы, окажись его близкий родственник мятежником? Сохранить жизнь и изгнать из пределов страны, или устранить физически, обеспечив спокойную жизнь империи на многие десятки лет? Не надо отвечать мне. Я уже давно обожжен в горниле дворцовых интриг, у меня сложилось стойкое понимание своей службы Великому князю. И я нисколько не жалею о гибели ста с лишним человек. Не жалею с точки зрения государственного чиновника.

Никита почему-то подумал о находящемся здесь Великом князе Михаиле Меньшикове. Ворохнулась мысль о тайном желании императора подставить младшего брата под «случайную» пулю или магическое заклятие, убрав опасность своему существованию на дальних подступах к трону. Но думалось как-то лениво, неохотно. Выбила его из колеи смерть Данилы и Тэмико. На Всеслава и самураев ему было наплевать. Он не давал им никаких гарантий и клятв, а лишь выступал посредником по просьбе Владимира. Молодая и симпатичная ему пара, по определению, глупой и самонадеянной не была. Тэмико никогда бы не позволила Даниле влезть в антигосударственные заговоры. А княжич свою жену слушался, хоть и показывал, что самостоятельно принимает решения.

— Не корите себя в случившемся, — голос Одоевского смягчился. Полковник видел перед собой расстроенного молодого человека. — Вы поступили сообразно своим жизненным принципам, но судьба оказалась сильнее вас. Ничего не поделаешь. Я, да и все высшие офицеры, благодарны вам за помощь. За несколько дней погасили мятеж, пока вся миссия топталась в бессилии на месте. Разработали с десяток операций по ликвидации Всеслава, а толку — никакого.

Никита только пожал плечами. Одоевский встал, одернул китель.

— Великий князь завтра будет проводить прием всех, кто способствовал победе над мятежниками, — сказал он. — Отдохните, выспитесь как следует. Награды, регалии и прочие заслуженные почести никого не обойдут стороной.