Книга Симбионт 3, страница 130 – Валерий Гуминский

…Шуйские, наконец, угомонились и разошлось по своим спальням. Я перед сном отработал на клинках «восьмёрки», косые и рубящие удары, которые хорошо укрепляли кисти и мышцы рук, и уже собирался ложиться спать, как в дверь тихо-тихо постучали-поскребли. Накинув халат, пошёл открывать. Оказалось, ко мне в гости заявился Григорий Александрович собственной персоной. Он был в домашних штанах и рубашке навыпуск, в мягких спортивных туфлях.

— Пустишь? — улыбнулся княжич. — Или дрыхнуть собрался?

— Заходи, — я хмыкнул, что-то подозревая. Пропустив Шуйского, закрыл дверь.

Григорий развернулся и вдруг сжал меня в своих объятиях, до хруста в плечах и позвоночнике.

— Здорово, тёзка! Наконец-то я могу тебя видеть воочию, а не через зеркало! — княжич с нескрываемым волнением разглядывал меня с головы до ног, при этом держа за плечи.

— Майор? — осторожно спросил я.

— Забудь про майора, Мишка! Сам же предупреждал, что теперь я Шуйский Григорий Александрович. Изволю соответствовать, так сказать…

— Уф… А я весь день переживал, получилось или нет, — мои губы непроизвольно растянулись в глупой улыбке. — Следил за тобой, как ты ведёшь себя с семьёй, но не заметил контроля.

— Ты не представляешь, Мишка, что со мной происходит! — княжич рухнул в кресло и вытянул ноги. — Я первые минуты после ритуала понять не мог, кто из нас контролирует тело. Представь такую аналогию: за рулём двое водителей, и каждый видит ситуацию на дороге по-своему. Кручу-верчу, сейчас с трассы слечу! Реально, страшно стало. Пытаюсь достучаться до княжича, уговариваю его дать мне возможность «почувствовать» тело, а он молчит. Я понять не могу, что происходит. Уже материться стал. И вдруг дошло, как до жирафа! Весь массив знаний о мире вдруг раскрылся передо мной, втёкв меня. Чего ты лыбишься? Ну не получается по-другому объяснить! Я как будто и княжич Шуйский, и майор Субботин в одном лице! Если мы с тобой чётко идентифицировали каждый себя, то сейчас этого и в помине нет. Какой-то сюр…

— У тебя сюр начался, когда ты в меня подселился, — заметил я с усмешкой.

— Ну да, — майор… нет, уже княжич Григорий, почесал макушку. — Действительно. Так вот, наши души как будто слились в одну, но у каждой осталась частичка самого себя. Мне известно всё об этом мире, о взаимоотношениях аристократических родов, о всяких мелочах, без знания которых попаданца сразу же разоблачат…

Он замолчал, чем я и воспользовался.

— А княжич? Ты ему передал свои знания?

— Думаю, да, — уверенно ответил Шуйский. — Я же до сих пор помню всё, что было со мной… до гибели.

— А сколько тебе сейчас лет?

— Двадцать пять, — хмыкнул княжич. — Приятно снова почувствовать себя молодым, здоровым… Вот видишь, всё в голове перемешалось! Котлеты от мух не могу отделить! У меня, оказывается, невеста была! Перед поездкой во Францию, где-то за год, папаня-канцлер договорился с Барятинскими о моей помолвке с княжной Марией. Помолвку отменили, когда по Москве поползли слухи, что я совсем плох, и Целители не могут ничего поделать с непонятной болезнью. — Григорий ухмыльнулся. — Теперь я свободен, молод и здоров!

— Какую гадость в тебя подселили? И кто это сделал?

— Однозначно не могу сказать, кто именно, — посерьёзнел княжич. — Там, в Париже, я встречался с кучей всяких аристократов, вокруг меня крутились люди из спецслужб. Вполне допускаю, что охрана прозевала момент атаки, когда подсаживали в ауру эту гадость. Знаешь, Миша, когда я очнулся на полу в Алтарном зале, в первую очередь ощутил невероятную свободу. Именно так — свободу. Будто кандалы с рук и ног сбили. И невероятная лёгкость во всём теле. Хрен его знает, какое там заклятие наложили. Пусть специалисты разбираются. Но скажу одно: князь Шуйский всё правильно рассчитал.